Война, на которой я никогда не была

Две тысячи первый год. Вторая чеченская война. Страшная, ужасная. Мне было четырнадцать лет. Девчонка. Мы жили в военном городке, и обычной больницы, естественно, не было. Был госпиталь. Тогда это слово не казалось мне чем-то пугающим, носящим отзвуки боли, страдания и войны. Я была очень юной и где-то глупой. Да, была война, но где-то там. Далеко. А тут жизнь была полна красок. Я училась в девятом классе и знала, что впереди взрослая жизнь в колледже. Мы знали о войне из разговоров, отрывков новостей, но понять в полной мере, что это за ужас, не могли.
В моей жизни всё изменили две тысячи первый год и палата в госпитале «Бурденко». Я попала в него из-за врождённой гипертонии. «Такая юная, и уже давление!» — причитали старушки в палате.
Ко мне все относились очень тепло: и медсёстры на посту, и бабули в палате, и молодые солдатики, которые работали в столовой и убирали помещения. Там я познакомилась с Сашкой, который уже побывал на войне, но не получил физических увечий. Он был шутливый, играл на гитаре и смеялся над тем, как я пыталась казаться взрослой. Был там и красавчик Тимур. Очень мне нравился, но я была маленькая, и парень не смел проявлять ко мне интерес. Мы вместе смеялись, играли в настольные игры.
Но в госпитале была и другая сторона медали — раненые. Молодые, искалеченные войной парни: без рук, без ног, перебинтованные. В холле ко мне подходили или подъезжали на коляске эти молодые ребята, чтобы просто посидеть рядом. Почувствовать жизнь. Услышать звонкий смех. Меня просили просто посидеть с ними — без пошлости, заигрываний. Просто побыть рядом. Один из ребят мне признался: «Я не слышал женского смеха полгода». Я не плакала тогда. Мне немного было брезгливо видеть обмотанную бинтами культяпку, но вида я не подавала. Сейчас я понимаю, как была глупа… Я, конечно, их жалела, но в силу возраста ещё не осознавала, что такое война.
Месяц в госпитале пролетел быстро. С Сашкой мы стали друзьями. Его опять отправили на фронт, а я стала писать ему письма. Через полгода Сашка перестал отвечать. Выжил ли он в том аду или нет — мне неизвестно. Связь была утеряна.
Тимур стал встречаться с медсестрой. Я была по-детски очень на него обижена (глупость, конечно).
Вышла за ворота госпиталя я другим человеком. Совсем другим.
Ночами мне снились стрельба и бой. Крики, автоматные очереди. Мне снилась война, на которой я никогда не была. Война, последствия которой я видела в госпитале: сотни искалеченных, израненных судеб.
Война…
Сейчас мне почти сорок. В нашей стране опять военные действия. Опять гибнут люди. Опять тысячи искалеченных судеб. Только теперь для меня это не где-то там, а здесь, рядом. Я кожей ощущаю опасность, когда ревут сирены. Я вздрагиваю от взрыва ПВО. А ночами опять снится война.
Война, на которой я никогда не была…
















p.s. фото из интернета. Прошу отозваться автора.