Исповедь женераля Чарноты. Два размера

    Я шёл по Парижу в кальсонах, смущая фиалковых дам.               
    Ворча на лощёных гарсонов, крестился на их Нотр-Дам.               
               
    Я, горечь познавший чужбины, и ветер пустивший в карман,               
    Плевал с эйфелЁвой вершины на шляпы чужих парижан.               
               
    Влача непосильную ношу, я всё же нашел, что искал.               
    И облобызав Парамошу, в "девятку" его наказал.               
               
    Я понял, шальная поблажка Всевышним дарована мне,               
    Я снова с булатною шашкой, гарцую на резвом коне.               
               
    Так ешьте и пейте клошары, мне денег сегодня не жаль.               
    Любой угощайся задаром, и в Сене топите печаль.               
               
    Не будет жирнее и гуще, лишь серые будни грядут.               
    И вскорости в райские кущи архангелы вас поведут.               
               
    Там тысячу лет, как собачка, я буду сидеть у ворот.               
    О Родине, как о подачке просить проходящий народ.               
               
                ***               
               
    Но не подаст, увы, никто, хоть сотни лет о том проси я.               
    Ни в шляпу, ни в карман пальто не помещается Россия.               
               
    И это мой бессрочный крест, мои не высохшие слёзы.               
    Желать твоих полей окрест, твоих речушек и берёзок.               
               
    Ну что&? Вези домой, Харон, итожим счёты, бульдо-сальдо.               
    Вот револьвер, один патрон, и звук закрытого гештальта.