17

17

Первым на пути шествия в народ стоял дом Погонышевых.
Гудела пилорама. Павел пилил доски. Человаров подошёл, поздоровался, изложил цель визита. Тот выключил станок, смотрит на режиссёра, как на инопланетянина.
- Даже не знаю, как мне теперь к тебе обращаться…
- Обращайся, как хочешь, только скажи, придёшь или нет?
- А кто ещё будет?
- Валера Охрипцев, с супругой.
- И всё?
- А тебе мало?
- Да-нет, в принципе, нормально…
- И ты приходи со Светланой.
- Это понятно… Антракт будет?
- В смысле?
- Ну, там, буфет, пиво, туда-сюда…

Подумал – ё-крендельё, ещё за пивом надо ехать. Ничего не поделаешь – искусство требует жертв.

- Будет… всё будет, как положено.
- Во сколько?
- По Москве, как в Москве, в 19:00. И прошу, без опозданий.
Погонышев закурил.
- Понятно… Короче, смотри какой расклад: после обеда я еду за объедками для кабанов в заводскую столовую в Краснопольском, там у меня сеструха работает… приеду, туда-сюда, в шесть часов покормлю скотину и всё… переоденемся со Светкой и к тебе… как ты сказал, СэКэВэДэ?
- эС-Ка-Дэ-Тэ – Семейный Камерный Драматический Театр.
- Да понял я, понял…

Охрипцев, увидев Человарова, сильно удивился.
- А Дарья сказала, что ты конкретно захворал…
- Нет, Валера, она сказала, приболел…
- Извини, значит, я не так понял… – в глазах сверкнула ехидца, – А теперь ты, значит, выздоровел и пришёл мне помочь брус положить и вопросы задать, да?.. поздно, Жора, поезд ушёл – я сам всё сделал… вот полюбуйся… правда, пришлось покорячится… одному…

Человаров был пристыжен. Совесть взыграла.
- Извини, Валера, так получилось… а терраска получилась неплохая… можно даже сказать, отличная… но я к тебе вот по какому поводу…

Выслушав Георгия Васильевича, Валерий Петрович изменился в лице.
- И ты скрывал такое?.. вот это друг называется… я к нему со всей душой… знаешь, Жора, кто ты?..
- Ладно, не пуржи – я сам узнал об этом только когда заболел…

«Заболел» - какое точное слово в данном контексте. – подумал Человаров. – Явно, проведение Божье.

- Ну, да, так бывает – в аварию человек попадёт и бамс, на тебе – либо экстрасенс, либо пророк, либо, как в твоём случае, гениальный режиссёр-постановщик…
- Не издевайся – придёшь, посмотришь, потом скажешь, гениальный или нет…
- А кто ещё будет?
- Паша Погонышев с супругой.
- Ага, значит и мне с супругой?
- Желательно… очень желательно, Валера…
- Дело в том, что мы с ней поцапались основательно… она меня видеть не хочет… разводом грозит…
- Давай, я сам с ней поговорю?
- Иди, попробуй, она в доме.

Если режиссёр не умеет справиться с женским сердцем, то его место не в театре, а при вокзальной уборной.

Человаров вышел из дома Охрипцева, казалось, с тремя улыбками на лице.
Охрипцев ревностно улыбнулся.
- Вижу, договорился… во сколько?
- Ровно в 19:00. Без опозданий.
- Буфет будет? Ну, там, пиво, шампанское, бутерброды с колбасой…
- Всё будет, как положено.
- А после спектакля, обмоем это дело, как положено, да? Иначе развития и успеха твоему театру не видать, учти – примета такая…
- Договорились. Но и у меня к тебе просьба.
- Всё, что в моих силах…
- Да особых, титанических усилий не потребуется… я дам тебе телефон, заснимешь на камеру? Но только так, чтобы Дарья не видела, а то стесняться начнёт…
- Не вопрос. А ты что, кино хочешь снимать и пускать в интернет?
- Кинематограф?.. отличная идея, Валера, но это другим этапом, а сейчас я хочу посмотреть, как мой театр выглядит со стороны…
- Хочешь честно?
- Что?
- Со стороны ты выглядишь, мягко сказать, хреново… осунулся весь, лицо серое, землистое…
- Так надо для роли… специально трое суток не спал и не ел…
- Жора, это фанатизм…
- Иначе нельзя, Валера… искусство требует жертв…

Воскресенье выпало праздничное – Вербное! Церковь благословляет вкушение рыбы. Дарья Михайловна пришла из храма весёлая, ещё более румяная.
Муж встретил приветливо.
- С Праздником!
- С Праздником!
- Мнцуа, мнцуа, мнцуа… завтракать будешь?.. а то ведь нам ещё контрольный прогон сделать надо…
- Делай что хочешь – я вся в твоей власти… только лицо мазать золой не хочу…
- Вот те на!.. нет, ну надо же – в самый последний момент она решила характер мне показать… посмотри на себя в зеркало – как с таким лицом играть покойника…
- Она что, Лаура, уже умерла?
- Всё ясно… это протест… бунт… демарш…
- Что ты делаешь?
- Стол буду сервировать на всю катушку…
- Не рано ли?
- Самое время… позвоню ребятам, раньше придут… сядем за стол да как гульнём… штукатурка с потолка будет сыпаться…
- У нас досчатый потолок…
- Значит, доски будем выдёргивать во хмелю, щас гвоздодёр принесу, и стулья ломать… представляешь, люстра вдребезги – весь пол в хрустале…
- Ты серьёзно?
- Вполне. Во мне проснулся буйный алкаш… неделю буду не просыхать… весь дом разрушу, а руины сожгу…

Она выбежала из комнаты. Через минуту вбежала.
- Так пойдёт? – лицо её было густо покрыто золой.
- Это перебор – ты не Золушку играешь… знаешь, что меня бесит в тебе, как режиссёра?
- Что?
- Что тебе это не интересно… тебе наплевать на мои вдохновения и старания… ты не болеешь театром, как я…
- Не всем дано быть гениями…
- А я не требую от тебя гениальности… прояви хотя бы способность…

Человаров, одетый уже в ролевое, вынес из театральной комнаты кресло, внёс и расставил четыре стула. Посмотрел на часы. 18:45. Спустился в гостиную. Оглядел стол: тарелки, ножи, вилки, салфетки.
- Даша, а где пиво, шампанское, бутерброды?
- В холодильнике!
- Давай, выходи уже – десять минут осталось… слушай, а мы о звонках не позаботились… и вешалки надо достать… где у нас вешалки?.. театр, Дашенька, начинается с вешалки!..
- Ой, да успокойся уже… кому нужна эта твоя дотошность… на крючки повесят, не переломятся…



05.04.2026