Сладкий поцелуй

Я вас люблю, хоть и спешил,
Хоть к Куинджи я не долетел.
И в этой глупости постылой
У ваших ног я цепенел.

Мне не к лицу, мне рано, поздно…
Пора, пора забыть про страсть!
Но ваше окна темно-розно —
Как в бездну захотелось пасть.

Когда бродили мы по городу,
Смеясь, болтая, как во сне,
Я думал: сгинь весь этот холод,
Лишь бы не кончиться весне.

А в Лахте, в башне, у огней,
Вы демоном вошли в роль дивно.
Играли так, что мир при ней
Казался адом, но наивным.

И я поверил. Я дрожал.
Я те же чувства выпил, глупый.
Пьеса? Бог с ней. Я просто знал:
Ваш голос — музыка для пульса.

Потом — ларёк. И белый цвет.
«Не оборачивайсь, родная».
Денег не жаль — копейки, бред.
Но роза — вот она, живая.

Вы обернулись. Смех, цветы,
Сердечек стук, и взгляд, и путань.
На сердце — как из темноты
Вдруг вышли заново минуты.

Потом кафе. Халва и чай.
Какао. Ложки. Слов теченье.
Я думал: рай, обычный рай,
Но отчего ж так бьётся в плене?

Потом — трамвай. Сороковой.
Вы пели тихо: «Я и Франция…»
И лбы — удар. И взгляд живой.
«Куда бежишь?» — сказали вы.

Мы поцеловались. Не долго.
Но вкус — как в том стихе, тайком:
Где пчёлка, лилия, истома,
И мёд, замешанный на ком?

Я пил не мускус, не аистник —
Ваш рот. Ваш вздох. Ваш сладкий свет.
Но трамвай дверью стукнул резко —
И вас уж нет.

Я шёл назад. Один. Пустой.
Трамвай горел вдали, как сон.
Скажите: глупо? Да, бесспорно.
Но я вам искренне влюблён.

Конец. И, знаете, прекрасный.
Не грустный даже — светлый кров.
Как будто кто-то в небе красном
Нам подарил не вечер — а любовь.