Рембрандт

РЕМБРАНДТ ЖИЛ В ЕВРЕЙСКОМ ГЕТТО
Почти треть картин Рембрандта имеют те или иные еврейские корни.

Евреи часто бывали в  богатом  доме Рембрандта. Он  их не только рисовал на своих библейских картинах, но и  любил с ними  обсуждать ветхозаветные тексты, в которых хорошо разбирался.Годы богатства, славы, процветания Рембрандта прошли, и его успех у публики начал меркнуть. Сменились ли вкусы публики, изменилось ли отношение к самому художнику,  характер которого был достаточно сложен, смерть жены Саскии и сына Титуса ,    или дружба с евреями  – кто знает что повлияло, но только в 50 лет Рембрандт оказался банкротом.   Продав дом и имущество, разоренный, почти нищий живописец искал жилище, соответствующее его новому положению и поселился на улице Розенграхт Амстердама, в еврейском гетто и стал еще ближе  к евреям.    

 Кстати,  мать Рембрандта принадлежала к секте меннонитов.  Считают, что это тоже повлияло на  его близость к евреям. Христианская секта меннонитов   в Голландии отличалась особой приверженностью к Ветхому Завету. Она отвергала все догмы и таинства не только католичества, но и реформированной церкви.

Судя по всему, Рембрандт был немножко знаком с ивритом. Надписи на иврите встречаются на его картинах , например, «Моисей, разбивающий скрижали».

Поэт Бялик писал, что Рембрандт, этот великий нееврейский художник, смог постичь еврейскую душу лучше любого еврейского художника… А поэт Яаков Кахан написал: «Рембрандт, ты уверен, что в твоих жилах нет еврейской крови? Как же ты сумел передать  еврейскую душу на своих полотнах? Ты загадка для меня, Рембрандт... ты близок мне».

Рембрандт  умер в одиночестве в возрасте 63 лет  и был похоронен в безымянной могиле.  Лишь его друг  аптекарь Абрахам Франсе оставался с ним  до конца.
Иосиф Бродский о Рембрандте:
«И чередою перед ним пошли
аптекари, солдаты, крысоловы,
ростовщики, писатели, купцы –
Голландия смотрела на него,
как в зеркало. И зеркало сумело
правдиво – и на многие века –
запечатлеть Голландию и то, что
одна и та же вещь объединяет
все эти – старые и молодые – лица;
и имя этой общей вещи – свет…»