Прерванная струна - молитва перед вспышкой

Мне стало душно. Я открыл окно и кинул взгляд на асфальт,
А там, на тротуаре, два курьера нос к носу плавно так летят.
Курьеры — это же доставщики такой «божественной» еды...
Ну, не божественной, но всё же — хорошей, в общем, трапезы.
 
Летят все в синем, один бормочет... О чем болтают — знаю я.
Я взглядом их же проводил, и тут я вспомнил: резко порвалась струна!
Я понял: это две ракеты, те самые, что стремительно неслись,
И, устремившись на Димону, — да, это те, что раньше собрались.
 
Их собирали в возмездие, в дорогу им собрали плач,
То горе, то людское горе... Поэтому весь мерзкий мой калач.
Вот этот я калач вкушаю — прогнил он болью, с гарью он.
А там какая-то скотина за горечь ту открыла ром.
 
Он рыжий, усмехается, смеется. Что сделал он? Что сотворил?
Не миротворец он, я знаю. Не мил ему Иран, не мил.
Летят, беседуют ракеты, летят, стабилизаторы орут...
Они же выпрямляют свет на Солнце — планеты этого так ждут.
 
Прошло немного до финала... Ракеты ярко так горят,
А с ними — судьбы. А нам... что нам? О чем хотят сказать?
Нас научила Хиросима — чему? Чему, чему, чему?!
Что нам ответит Нагасаки? Что нам ответят — не пойму.
 
За что, за что несете мрак вы? За что же пепел? Что стряслось?
Неужели совести в вас не осталось? И что с народами стряслось?
Прошу, кричу: остановитесь! Прошу, молю, прошу я вас...
Прошу, молю, встаю на колени! Молю, прошу в последний раз!
 
Остановитесь!.. Не поможет. Лишь белый свет стирает всё.
Покайтесь... Слишком, слишком поздно. И душу рвет мне это всё.
 
Простите, просто... Просто вы простите. Простите. Я прошу всех вас.
Мне нечего сказать, поверьте, сейчас — в столь поздний, поздний час.
 
Финала нет. Финал закончен. Ревели все — решили: это знак.
И слов сейчас не подобрать мне. Аминь. Я не хотел, но вышло так.