Edna St. Vincent Millay Sorrowful dreams remembere

Печальные сны западают нам в память,
Горечью день отправляют они.
Даже над книгой сумеют нас ранить;
Слезы текут, не понять ни строки.
Скорбь, прорастая до самых корней,
Сложно изжить, чем ненастье погоды.
Роза без почвы становится тут же бледней;
Умер листок и бутон от невзгоды.
Чёрен наш пруд, у берега мелок,
Видимы рыбки и камни на дне.
Много цветов многолеток,
Сердце чужое живёт в его мгле.
Горечь видений пробудит от сна,
Я просыпаюсь в слезах и нет тем слезам уж конца.

Sorrowful dreams remembered after waking
Shadow with dolour all the candid day;
Even as I read, the silly tears out-breaking
Splash on my hands and shut the page away.…
Grief at the root, a dark and secret dolour,
Harder to bear than wind-and-weather grief,
Clutching the rose, draining its cheek of colour,
Drying the bud, curling the opened leaf.
Deep is the pond—although the edge be shallow,
Frank in the sun, revealing fish and stone,
Climbing ashore to turtle-head and mallow—
Black at the centre beats a heart unknown.
Desolate dreams pursue me out of sleep;
Weeping I wake; waking, I weep, I weep.