Меридиан Радде. Письмо и надежда, Глава5Часть1

 Петербург. Там сейчас зажигали фонари, кареты катились по брусчатке Невского, а в залах Географического общества пахло дорогим табаком и духами. Там ждали отчетов. Не жалоб на голод или порванную шинель, а четких линий на карте и обстановка в Амурской тайге.
 Радде открыл полевой дневник. Страницы, подсохшие у огня, чуть коробились. Он обмакнул перо в чернильницу-непроливайку и замер. С чего начать? С ледохода, едва не ставшего его могилой? Или с желтых глаз Хозяина тайги?
 Он начал писать:15 апреля 1855 года. Хинганский створ.
Климат края суров, но велик. Природа здесь не терпит слабых, но вознаграждает упорных. Встреча с тигром на узком прижиме доказала: зверь чует в человеке не только врага, но и волю. Мы разошлись миром, и в этом я вижу добрый знак для будущих поселенцев.
Перо скрипело по бумаге, выхватывая из памяти детали. Он описывал Менгу — человека в рыбьей коже, чей род жил здесь веками, не зная границ. Он рисовал план фанзы, которую они со Степаном сложили из скальных «лепешек». Эти камни, прогретые огнем, стали для него первым фундаментом России на этих берегах.
Здешние камни — сланец и гранит — лучшие строители. Печи-каны, заимствованные у местных племен, позволяют выживать в лютые морозы при минимальном расходе дров. Это знание должно быть передано казачьим постам, которые неизбежно встанут здесь в ближайшие годы.
 Внезапно Радде замер. Со стороны сопок донесся далекий, приглушенный эхом выстрел. Один. Сухой и короткий.Густав отложил перо. Сердце забилось чаще. Один выстрел — значит, Степан бил наверняка. Значит, будет мясо, будет жизнь. Но за этим выстрелом последовала тишина, еще более глубокая, чем прежде.
 — Ну же, Степан... — прошептал Радде, сжимая рукоять своего карабина. — Неси свою славу, охотник. Петербург ждет вестей, но я жду тебя с добычей.
 Улыбнувшись Густов , окунул кончик пера в чернильницу, продолжил повествование своего письма:
Пребываю в добром здравии и твердой решимости продолжать опись края. Мой спутник, казак Степан, в данный момент находится на промысле, дабы обеспечить нас провиантом. Петербург может быть уверен: ни один ручей, ни одна сопка Хингана не останутся без внимания науки.