Любовники

Сегодня ночью
я к тебе прилетаю —
ночью…
ночью,
где не различить
ни сон,
ни явь.
На ту постель —
где не наши мечты,
но где
они всё равно
нас находят.
Я срываю с тебя одежду —
не руками,
ветром…
ветром,
сорвавшимся
с цепи,
словно слишком долго
держали внутри
это желание.
И шепчу:
— как ты?..
как ты?..
И ты улыбаешься —
глаза прикрыв,
словно знаешь
моё тело
раньше меня.
В этой улыбке —
усталость…
и
жажда,
которая не проходит.
Любовь…
или её жар…
или её тихое
пламя под кожей.
Ты отвечаешь тихо,
почти не голосом,
а дыханием,
которое касается губ
раньше слов.
И в комнате становится тесно —
тесно…
не от стен,
а от того,
как близко
мы друг к другу,
как невозможно
уже отступить.
Потому что между нами
уже
ничего
не скрыто.
Ничего не скрыто.
Ничего.
Я чувствую пульс
на твоей шее —
пульс…
горячий, быстрый,
как река
после дождя,
когда вода
ломает берега.
Ты держишь меня —
нежно…
и жадно…
словно боишься
не удержать,
и всё же
отпускаешь глубже.
Будто пытаешься
запомнить
не тело —
а то,
как оно
отзывается в тебе.
Запомнить…
не удержать —
а впустить
и остаться
в этом.
И этой ночью
моя тень
не боится себя.
Не боится.
Словно в ней
больше нет
ни стыда,
ни границ,
только
желание быть
и касаться.
Словно она —
и есть я,
и есть ты,
и есть то,
что между нами
горит.
А на рассвете
я глотаю
солнечную пыль —
пыль света,
осевшую
на губах,
вкус которой
ещё напоминает
о тебе.
Город ещё спит —
и в этом сне
всё кажется
невесомым,
как после близости,
когда мир
на мгновение
затихает.
И я —
как сквозь дымку,
как сквозь воду,
как сквозь тебя —
ухожу.
Ухожу…
но не совсем.
Потому что
кожа помнит
и дыхание помнит,
и ночь
не заканчивается сразу.
Потому что есть дороги,
которые
не ведут —
а возвращают.
И разлука —
это только
длинное прикосновение
сквозь время.
И, может быть…
ночью…
ночью…
когда снова
станет тесно
без тебя —
я снова
к тебе
приду.