Ржавый якорь крест

Глаза у чёрной глубины
от зарева болят.
Там, где кончается волна,
ни рокота, ни пульса.
Там стынет память, а под ней
останки корабля:
я плыл за солью,
но в родную гавань не вернулся.

Я помню, как вода
входила в задымлённый трюм,
втекала медленной струёй
и выбивала гвозди.
Я помню, как ломались мачты.
Помню тишину,
и крик последней чайки в небе,
и хрустящий воздух.

Я лёг на дно.
Сквозь рёбра косяками рыбный дождь.
Над — тишина в пластах воды
течёт густой по кругу,
а подо мной
пласты столетий, иловая дрожь.
Я зыбким храмом
привечать покои моря буду.

В моих перегородках
оживают голоса.
Всех, кто стоял на палубе,
я помню поимённо.
Они смотрели на восток,
где неба полоса
ещё не знала,
сколько солнечных лучей до шторма.

Та соль, которую я вёз,
мне не даёт забыть.
Течением осилить
до сих пор вода не может.
Пока есть эта соль,
я помню каждым шрамом жизнь,
а как закончится,
я вместе с ней закончусь тоже.

Ну а пока я помню всё
от запаха смолы
до скрипа досок под ногами
мальчика с биноклем,
и чаек крик,
и тихое «спаси и сохрани»,
и как его уста
с последним выдохом умолкли.

Услышь далёкий голос.
Он не громкий, но он есть.
Как соль,
нерастворённая ни временем, ни мраком.
Найди мой византийский храм,
где ржавый якорь — крест,
под илом погребён
и глубиной оплакан.