Париж

Решили мы с моей супругой
В Париж заехать, посмотреть,
Чтобы его в стихах воспеть.

И вот в аэропорту Де Голля,
Благодаря Господней воле
Удачно приземлились мы,
Но ночь настала и, увы
Париж мы толком не видали,
Пришли в отель, и спать упали.

А утром, где мы? Боже мой,
Париж шумит над головой.
Мане, Ван Гог и Пикассо,
В кувшинках пруд и балерина,
Над тапочком склонилась вдруг,
Вот кружевная пелерина
Обвила шею головы,
Отрубленную гильотиной,
Людовик мчится на коне
Вот монсеньор – любимец Гиза,
И лишь усмешка Моны Лизы,
Мрак разгоняет на стене…

Все это – Лувр, его понять
Не хватит сил, не хватит время,
А нам отпущена неделя,
Чтоб весь Париж в себя впитать.

Вот Тур Эффель, – ну кружевная,
У высока, ну крупный план,
Но это все, сам Мопассан,
Когда ее окинул взором,
И укротив свой гневный нрав,
Назвал ее тогда позором,
Хотя, возможно, был не прав.

Монмартр, будто наш Арбат,
Вот только долго забираться,
Хотя Парижем любоваться,
Отсюда был я очень рад.

Внизу, вдали струится Сена,
Но то ли дымка, то ли пена,
Глазам мешает, портит вид,
(Наверно, тоже торф горит).

И убежавши от толпы,
Шепча в душе стихи Ронсара,
Мы натыкались на столбы,
На те, в центре тротуара.

А вечером на «Варьете»
Мы в знаменитом Мулен- Руж
Канкан с шампанским на столе
И молодых растленье душ,
И обнаженные тела
Все в ритме жаркого балета…
Мне так понравилось все это,
Хоть не молоденький я уж!
И возвращаясь в свой отель
В душе перебирая чувства,
Я понял: «Это не бордель,
А высший уровень искусства!»

О, Франция, в тебя влюблен
Еще, со школьного порога,
И хоть нам жить не так уж много,
Я вновь тобою опьянен!
Я и рубля тому не дам,
Кто не поймает вдохновенья,
Увидев своды Нотр-Дам,
Вершины готики творенья.
Вот Эсмеральды чудный танец,
И взгляд несчастный Квазимодо,
И цвет каштанов, как багрянец,
Кидает тень на церкви своды.
Химеры в вековом оскале
Глядят на мир ослепшим взглядом,
И витражи сверкают в зале,
И кажется, что вечность рядом…

А вот уютный дом Родена,
И лиц, застывших муляжи,
И тело юное из пены
В сиянье мрамора лежит.
Глаза живые, лоб, морщины,
Все это дышит и живет.
И ртов, кричащие картины,
Что даже оторопь берет.
В раздумье горьком и глубоком
«Мыслитель» голову склонил,
Он вспомнил тех, кто раньше жил,
В прекрасном времени далеком.
Прощай, Роден, и как не жаль,
Но нас с женою ждет Версаль.

Сама Мри-Антуанетта,
Супруга не боясь запрета,
Устраивала здесь пиры,
Любовники несли дары,
А, отдохнувши на «пленэре»,
И посудачив о Мольере,
Толпою шли в Версальский парк,
Под своды триумфальных арк.
Катаясь в лодках по озерам,
И забавляясь разговором,
Мария правила досуг,
И что ей царственный супруг?
Версаль действительно хорош,
На русский Петергоф похож.
Но только больше и богаче
И все здесь смотрится иначе,
Кругом платанов стройный ряд,
Деревни старые в округе,
Гуляют овцы, а на луге
Как в старину, дома стоят,
И в них живут и скот разводят,
И травы сеют в огороде,
Как сотни лет тому назад.
Лягушки квакают с опаской,
А люди все с огромной лаской
Относятся ко всем вокруг,
Для них природа – это друг.

Напившись кофе до икоты,
И позабыв свои заботы,
Мы снова сели в электричку
И до Парижа докатив,
Вдруг голод сильный ощутив,
Зашли в какой-то ресторанчик,
Чтобы вина принять стаканчик,
Ну, так сказать, – «аперитив»,
Мы по натуре не гурманы,
Но вам признаюсь от души,
Что обливные круассаны
Всегда отменно хороши.
Покрыто корочкой жаркое
И сыра привкус за щекой,
Вино Бургундское сухое
И хруст салата со «слезой».
 
Еще мы видели «музей»:
Четыре этажа порнухи,
Где от стыда немеют руки,
Браслетик из «причинных» мест,
Сюда бы привести цыганок,
Чтоб погадали для невест,
Что ждет их в жизни современной.
Пусть будет лучше муж неверный,
Чем это зрелище вокруг,
(Закрой глаза, мою юный друг.)
И нужно быть большим «эстетом»,
Эротикой назвать все это…

В дом «Инвалидов» заходили,
Жена хотела посмотреть,
Как Бонапарта схоронили,
Узнать о том, как принял смерть.
Кругом знамена на столбах,
А он лежит в семи гробах,
Лежит себе и видно рад,
Когда кругом такой парад.

Вообще, я кладбищ, не ценитель,
И не люблю ходить туда.
Люблю я, где течет вода,
Там, где гармонии обитель.
По Сене лучше поплывем,
Уселись мы с женой вдвоем
На пароходик, «трубку» взяли,
Язык настроили родной
И, как в обычный выходной
По Сене тронулись,
Сияли изгибы золотых мостов
И церкви, полные печали,
С ажурном вышитых крестов.
Вот красота, но что со мною,
Вдруг потянуло так домой,
Так захотелось возвращенья,
(Наверно, это пресыщенье),
И вот неделя пролетела,
В Париже все нам надоело,
Мы вновь на самолет спешим,
Мы так на Родину хотим.

Ведь здесь мой дом, моя округа,
Фонтанчик, грядки и цветы,
Как прежде улыбнешься ты,
И снова любим мы друг друга.

P.S: Во сне, летая над Парижем,
Забыв французские слова,
Я вновь тот чудный купол вижу,
Как сахарная голова.

2010.