Меридиан Радде. Ущелье Хингана, Глава 4 часть 1

 Предрассветный туман над Амуром был таким густым, что Радде не видел собственных сапог. Стойбище Менгу осталось позади, скрытое пеленой влажной серости и тяжелым молчанием тайги. Они уходили на север, к Хинганскому ущелью — месту, которое казаки называли —Горлом Амура.
 — Тише шаг, Иванович, — шепнул Степан, пригибаясь под тяжестью мешка. — Маньчжур, он как лиса: след видит, а сам не кажет. Офицер тот, синехалатный, глаз с твоего ящика не сводил. Не подорожная его остановила, а карабин мой. Вернутся они, помяни мое слово.
 Радде промолчал. Его пальцы ныли от сырости, а в голове набатом стучали слова старухи-гольдихи: «Землю забрать нельзя...». Он чувствовал, как за каждым деревом, за каждым выступом скалы за ними наблюдают. Амур здесь стал уже, течение ускорилось, вода потемнела, обретая стальной, холодный блеск.
 — Менгу сказал — за мысом будет тропа, — Радде сверился с компасом, прикрывая стекло ладонью от мороси. — Нам нужно подняться выше прижимов. Если маньчжуры пойдут по воде на лодках, мы должны видеть их сверху.
 Склон становился всё круче. Огромные валуны, поросшие скользким лишайником, преграждали путь. Радде карабкался вверх, чувствуя, как лямки ящика впиваются в плечи. Здесь, в теснине Хингана, природа словно пыталась вытолкнуть чужаков обратно.
 Внезапно сверху, с крутого утеса, посыпались мелкие камни. Степан мгновенно вскинул карабин, целясь в молочную пустоту тумана.
— Кто здесь?! Выходи, не то в лоб пальну!
 Тишина. Только Амур внизу глухо ворчал, перекатывая донные камни. Радде замер, вглядываясь в серые клочья тумана. Ему показалось, что на самом краю скалы промелькнула тень — высокая, неестественно длинная, не похожая ни на человека, ни на зверя.
 — Ветер это, Степан... Просто камнепад, — неуверенно произнес Густав, хотя сам чувствовал, как по спине пробежал холодок.
 — Ветер камни не кидает, Иванович, — Степан не опускал оружия. — Тут места гиблые. Казаки сказывали, в этих щелях духи живут, что людей со скал скидывают.
  Они двинулись дальше, буквально втискиваясь в узкую щель между скалами. Воздух здесь стал ледяным, пахнущим вечной мерзлотой и старым снегом, который никогда не таял в глубоких расщелинах. Радде понимал: они входят в самое сердце Хингана. И это сердце было холодным и беспощадным.