Хорошо?

И вроде бы всё хорошо,
Всё наладилось, правда.
Я смотрю на прохожих без голода,
А не с чувством вселенской тяги.
Я смотрю — и мне просто люди,
Не якоря и не флаги.

Под ногами вода и слякоть —
Мне не кажется больше морем.
Я разучился Утопать в лужах,
Даже если в них много соли.
Раньше — каждая лужа бездонна,
Нынче — грязь на ботинках, не боле.
Мне настолько всё стало похуй,
Что теперь говорю о правде.

Да, определённо, всё стало лучше,
Но единственное — задаюсь вопросом:
Почему до сих пор возвращаюсь к строкам,
Что писал, когда выл от боли?
Вероятно, сердце их любит больше,
Чем спокойствие и контроли.

Нахожу себя в каждом доме,
В каждом томе,
Где жил поэт.
В стихах, например:
Это не про страдание, не про позы.
Это те же места под кожей,
Где когда-то не заживали вопросы.
Всё — про один,
Про один общий корень.

«всё, чего я касаюсь, меркнет
кроме слов, что за мной доверчиво семенят
вот они-то сильнее
смерти
и уж точно
сильней
меня.»