Ужасы навеки

Лежит ребёнок в горе горьких слёз.
На небе угасает солнце,
Оно ведь вряд ли вновь вернётся...
Стоит, глядя оскалом, драный пёс.

Его вся шкура — отраженье бед,
Оскал, что ни на есть, он дикий...
А рядом с ним возвысли лики;
Ботинок россыпью оставил след

Тирана, палача. Спокойно закурил палач.
Стоит ребёнок с матерью в могиле,
Они самим себе могилу рыли...
Я из могилы слышал детский плач.

Но плачем детским я бы не назвал,
Я слышал рёв и гул их слышал...
А рядом с ними в цвете мыши
Немецкий гауптман призывал:

"Эршисэн!" — молвил их майор,
Слюну свою в земле оставив.
Язык тщеславной, наглой твари
Промолвит смерти приговор!

Раздался выстрел. Под расстрел
Повален на пол сын и матерь —
Убиты! Их тела в кровавом яде,
Который намертво зардел...

В душе останется навек,
Во мне запомнится навеки,
И как мои поля и реки,
Губил свирепый человек...
И как себя потом убил,
И как земля рыдала в смраде,
Как их тела в зардевшем яде
Жестокий человек зарыл —
В главе запомнится навеки...