Реставратор Давида Глава 32

Глава 32  Красота для холода и отвержения
Старость не может защитить от любви,
но любовь легко защитит от старости.
Коко Шанель
Я поднялся до рассвета. Джессика еще спала. Я выглянул в окно. Снова принесло ветром дождливые тучи, которые тяжелыми пятнами нависали над землей. Я спустился вниз. Мэг тоже уже встала. Под ее глазами пролегли темные круги. Она переживала за Джессику, но иногда переживания бывают пустыми. Все проходит, с осознанием того, что мир не обрушился.
 Экономка готовила завтрак. В камине еще не было огня. На мой тоскливый взгляд она сказала:
- Не мог бы ты, Пол, растопить сам огонь? С ним как – то теплее.
- Хорошо, - я разгреб золу. Там еще сохранились пару угольков, поэтому растопить его не составило труда. Мэг же жарила яйца с колбасками. В моем желудке заурчало. Вчера за ужином я толком не поел. На мое урчание в животе, Мэг улыбнулась.
- В холодильнике есть еще запеченная утка. Никто вчера так толком ей не насладился. Но можешь подождать завтрак. Я слышала, что убили журналистку. Она была скверной женщиной. Леди себя так не ведут. Она принесла много горя дому Фонтейн.
- Она просто зарабатывала деньги, - я снял с плеча экономки полотенце и обтер руки.
- То есть ты считаешь, такой заработок честным? – по ее интонации чувствовалось недовольство.
- Все не могут быть честными, или мы не понимали бы понятие честности. Да. И потом мы не знаем, что ее подтолкнуло к такой жизни.
Мэг сверкнула на меня глазами. Она явно была не согласна со мной.
- Жадность, вот, что ее толкнуло. Ей хотелось жить красиво за чужой счет. Вы слишком добры, месье Чапек. А Джессики надо было отказаться от ее похорон. Мое бы право!
Я глубоко выдохнул. Не хотелось спорить. К чему? Когда уже все решено. Как и Милдон не оживет.
- И что бы ты сделала? – В дверях стояла Джессика. Она была в халате, потому что только встала,  - И не считай Чапека добрым. Он представляется.
Мэг не стала отвечать на ее вопрос. Лишь критически посмотрела на хозяйку.
- Тебе нужно лучше питаться. Ты похудела. Идите, мойте руки, сейчас все будет готово.
В Мэг было много упорства и властности, эти черты позволили ей удержаться в семье Фонтейн до старости.
**************
К зданию для опознания нас доставил Ральф. Капитан Бертрен ждал на высоком крыльце. Он был напряжен. Я поглядел на часы. Мы прибыли, как раз вовремя. При нашем появлении, капитан облегченно вздохнул.
- Я подумал, что вы забыли, - мужчина порылся в своей папке, доставая бумагу, - Это разрешение на ваше посещение.
Мы прошли в большие металлические двери. На пропускном пункте, нам пришлось достать документы. В холле было темно, и пахло кисло, неприятно. Пройдя в конец коридора, мы оказались перед серой дверью с небольшими голубыми стеклами. Капитан с силой толкнул ее. Дверь тихо заскрипела, но Джессика вздрогнула. Я посмотрел на нее, она отрицательно покачала головой. Мы прошли следом за Бертреном. Нам на встречу вышла женщина, в специальном одеянии. На ее лице была маска, она сняла ее  при нашем появлении, но все равно трудно было оценить, сколько ей лет.
- Месье Бертрен. Вы вовремя. Мы все закончили. Отчет вам перешлют, - Бертрен представил нам женщину.
- Мадам Коул. Она проводила вскрытие. Это мадам Фонтейн и месье Чапек. Они опознают мадам Милдон.
Женщина – патологоанатом была не многословна. Она позвала нас в комнату, где располагались холодильные установки. Коул сверилась с кодом и открыла одну из ячеек. Отбросив защитную ткань, она отошла в сторону. Перед нами предстала картина: Лора Милдон, часть лица которой было изуродована от удара. Правая  часть была в пределах нормы. Левая же синяя, глаз приоткрыт, под ним вмятина. Скорее всего, челюсть сломана. В жизни все относительно. Одно ты оперируешь людей, видишь кровь, и это в работе становится нормой. Как и видеть, незнакомых мертвых людей проще. Но, когда люди пусть и не близки, но знакомы, такие изуродованные картины становятся неприятным, ужасным. Я прикрыл глаза, когда моя память нарисовала сейчас же улыбающуюся Лору. Она была очень красивой женщиной при жизни. Но смерть наложила на нее отпечаток уродства. Кто – то над ней насмехался с жестокостью, которая не вписывалась в мои устои. Я открыл глаза и посмотрел на Джессику. Она смотрела на Милдон, не отводя глаза. Ей было дурно, но не страшно. Голос Бертрена словно раздался издалека.
- Вы подтверждаете, мадам Фонтейн, что перед вами мадам Милдон?
- Да, - Джессика кивнула уверенно, но закрыла ладошкой рот. Ее мутило.
Коул нахмурила брови.
- Если вам нужна уборная комната, то нужно выйти в те же двери, и пройти до середины коридора. Правая дверь.
- Хорошо, спасибо, - выдавила из себя Джессика, затем не вышла, а выбежала.
Капитан Бертрен задержал меня, чтобы закончить все формальности. Затем я прошел по коридору и оказался в туалете. Джессика сидела на лавке возле окна. Она была бледна. На скрип двери, она повернула голову, и ее снова замутило, вырвав не переваренным завтраком. Я достал платок и смочил его в воде. Опустившись рядом, я обтер лицо Джессики.
- Тебе лучше не заниматься сегодня делами. Тебе нужно поехать домой. Еще поспать, поесть. И успокоиться. Думаю, что Давид обрадуется. Если ты проведешь часть с ним времени. Ты давно не радовала мальчика своим вниманием.  Тем более, сегодня доставят ходунки. Ему нужна будет поддержка, а просить Морган дать еще день – будет не разумным.
- Наверное, ты прав. Ты сможешь добраться до клиники сам?
- Не переживай. Я смогу добраться. Если тебе станет хуже, сообщи мне, пожалуйста. Не заставляй меня переживать за тебя лишний раз, - я еще раз провел влажным платком по ее подбородку, - Сейчас не то время, чтобы сориться.
*********
Дождь начался. Но не лил, как из ведра. Было прохладно. Я добрался на такси  довольно быстро, не раздумывая,  зашел в клинику.. Мы условились с Джессикой, что я позвоню ей после обеда. Возможно, она поспит. Я поднялся к себе в кабинет. Сняв куртку, я поставил чайник, чтобы заварить себе чай. Нужно согреться изнутри. Мне было холодно и неприятно после опознания Милдон. Пока чайник закипал. Я переоделся и помыл заново руки и лицо, пытаясь смыть неприятный запах морга. Заварив в чашке чай, я сел в кресло и посмотрел в окно. Листья уже распускались. Скоро придет тепло. А с ним должно прийти хорошее настроение. В своих размышлениях я не заметил, как в кабинет вошел Джордж. Он был не брит. Его внешний вид выдавал его недовольство.
- Пол, наконец –то ты вернулся, - в его голосе был сарказм.
- Я готов сегодня поработать в ночь, хотя мы не договаривались о дежурстве.
От моей фразы его черты смягчились.
- Я знал, что ты честный человек.
Я отпил чая и поморщился от горячего напитка.
- Ты сам меня отпустил. Уступил Джессики.
Сегодняшний Морган поморщился, ему не нравилась другая сторона моей прямолинейности. Он прошел к столу, взял чашку и тоже налил себе чая. Сев на софу, он осмотрел меня, прежде, чем мне ответить.
- Ну, ты же сам все понимаешь. Я не могу отказать такой красивой женщине, когда она к тебе неравнодушно дышит. Даже не хочу знать, зачем она просила тебя за сегодняшнее утро. Но, думаю, что ты не оплакивал вместе с ней Филиппа.
- Нет, мы были на опознании Лоры Милдон, - Джордж не сразу понял, о ком я. – Журналист светской хроники. Красивая женщина с ядовитыми словами.
- Да, ты, что! – Морган не донес чашку до губ и облил брюки, - Черт! – чай был горячим. Джордж привстал и стряхнул капли, которые еще не впитались в ткань, - Кто бы мог подумать! Можешь, не рассказывать подробности. У вас слишком стала насыщенной жизнь, - Морган выпил остатки чая, - Я рад, что ты дежуришь. Моника тоже, я боялся ее оставлять. Думал сам останусь, но раз ты остаешься, все в порядке. Никаких операций не запланировано. Только быть настороже, могут быть не предвиденные обстоятельства. Хотя кому я говорю, - Морган махнул рукой, - Но быть руководителем ко многому обязывает. Даже, если ты знаком так давно с человеком.
Джордж ушел, я остался один в кабинете. Обед уже прошел. Успею еще поужинать. До шести я проверял разные отчеты, занимался бумажной рутиной, от которой тянуло спать, заболели глаза. Я отложил пять оставшихся папок. Пододвинув телефон, я позвонил. Трубку сняла Адель, ее хриплый голос заставил меня сразу ее представить, курящей свое сладкое обезболивание - убийцу. Адель не стала рассусоливать, сказав, что Джессика гуляет с Давидом на улице. Я не решился попросить, ее позвать. Мне подумалось, что, если я сейчас отвлеку Джессику, то помешаю их уединению. Мальчик считал ее авторитетом. Я сказал, что ничего не стоит передавать и положил трубку. От создавшейся ситуации мне стало одиноко. Зябко и неуютно. Прошла уже ни одна неделя, но мы так и не стали родными ни с Давидом, ни с Джессикой. Конечно, нас всех можно понять. Но, где набраться терпения и сил? У них для лучшей почвы жизни было и совместное прошлое между ними, как прослойка для будущего. А у меня же нет.
Пусть был седьмой час вечера, но от дождя было темно. От грустных мыслей мне расхотелось есть. Я сел на софу, где недавно сидел Морган. В клинике было тихо. Я откинулся на спинку и заснул. Проснулся я от того, что кто – то тронул меня за колено. Я открыл глаза. В кабинете был пугающий мрак. Я проспал не больше часа. Передо мной стояла Моника. Ее лицо было обеспокоено. Я резко встал.
- Что – то случилось? – я не слишком любил спать на работе, но я устал в последнее время, что нужно было отдохнуть, так можно меньше совершить ошибки, когда способен думать.
Девушка отрицательно покачала головой.
- Нет. Просто вы не пришли на ужин в столовую. Я принесла вам еды на подносе. Но вы спали  в таком неудобном положении. Я напугалась, что с вами что – то случилось, - чувствительность Моники подкупала. Я сел снова на софу и потер лицо руками. Я не хотел есть. Но не стал обижать девушку своей резкостью. Моника тоже подсела рядом. Она смотрела на меня. .Девушка была напряжена.
- Вы очень устали, месье Чапек. Вы поступили храбро, проявили мужественность.
Я оторвал ладони от лица и повернул к ней голову.
- О чем вы? – после сна мой мозг соображал замедленно.
- Вы не бросили Джессику Фонтейн на похоронах. – она смотрела на меня с заботой.
- Храбрость? Мужество?– я грустно улыбнулась в темноте. – Конечно, нет. Вы еще идеализируете, как в художественных счастливых романах. Мужество проявляют на поле боя. А здесь, просто жизнь. Вы еще мало видели, - я потер руками шею. Нужно было все же поужинать. Моника придвинулась ближе и стала помогать, мне разминать спину. Сказать, что мне было неприятно, то соврать. Но я не хотел прикосновений Моники. Я встал, она встала за мной. Я хотел сказать что – нибудь нейтральное, но не резкое. Но Моника не дала мне сказать ничего, она обвила мою шею руками и поцеловала со страстью. Я не успел сразу прийти в себя, но Моника не останавливалась, она была решительна, уверенна. От ее наивности не осталось и следа. Ее правая рука спустилась вниз и стала расстегивать ремешок с брюк, которые я не стал менять на спец.одежду. Но я не собирался вкушать  продолжение дальше, хотя ее тело было мягким и податливым, желание требовательно. Я оторвался от ее губ, чувствуя, что мои губы припухли. Моника тяжело дышала, как и я. Ее взгляд был затуманен. Она не понимала, почему я остановился. Я тихо сказал, радуясь, что в комнате нет света.
- Ничего не будет, Моника. Я не могу.
- Вы беспомощны? – она шептала, не решаясь говорить в полный голос.
- В каком – то смысле,  да, - я обратно застегнул ремешок, сделав шаг назад.
- Я вам не нравлюсь? Я не достаточно красива? – Моника дрожала.
- Моника, - я начинал злиться. Ну, зачем переходить на столь личные отношения. Зачем все усложнять? - Моника, Моника. Вы – очень красивы. Женственны и очень молоды. Хотя дело не в возрасте, - Я сел на край софы, пытаясь собраться с мыслями и угомонить свое желание, - Встреть я вас год назад. Независимо, что я вас старше, я бы не мог поверить, что я вам понравлюсь, и вы будете испытывать ко мне влечение. Мы могли бы насладиться физически. Господи, что я несу. Но сейчас дело ни в красоте, ни в возрасте. Я просто вас не люблю. Моя физиология ответила бы на ваш поцелуй, но не мое сознание. А их гармония – одно из самых важных в жизни. Я люблю и хочу другого человека. У вас все еще впереди. И вы встретите особенного человека, когда вы сможете меня понять. Что не все предопределяют гормоны.
- Вы думаете, что Джессика Фонтейн вас полюбит и будет мечтать о ваших объятьях на сознательном уровне! – Моника стала наполняться ненавистью от боли и отвержения. Я понимал, что отрицать не имеет смысла.
- Но и пользоваться вами, как заменой, из – за ее отказа, я не хочу. Если вы это не понимаете. Значит, вы еще слишком маленькая для глубоких отношений, - Моника дернулась как от удара.
- Нет, это вы слишком постарели для желания, - Моника прошла к двери, она взялась уже за ручку двери, когда она повернулась ко мне и сказала, - Не советую вам доверять полностью Моргану. Он не считает вас профессионалом, он говорил это моему отцу, когда уговаривал меня пройти практику в его клиники. Ему так нужны деньги моего отца. Но я хотела Вас, поэтому будьте аккуратны, месье Чапек, Вы получили работу благодаря мне. Можете ее  и потерять, тогда посмотрим, нужны вы будете Джессике спустя время.
Моника ушла. Я стоял посередине комнаты, чувствуя запах ее духов на своей коже. Но мне хотелось помыться. Он был слишком сладким для меня. Как трудно быть принципиальным человеком, желающим любить.