Ода обретённому

Весна пришла не каплями с карниза,
Не протоколом мартовских минут.
Она ворвалась, вытеснив сюрпризом
Ту зиму сердца, что в груди замкнута.
И ты пришёл — не рыцарем из грёзы,
А человеком, что испил до дна
Все соли одиночества и слёзы…
И понял вдруг: «Она. Она».

Как земля, что долго ждала посева,
Храня под снегом немоту и страх,
Вдруг отогрелась, став на диво новой,
И выпустила зелёные всходы в прах, —
Так ожила душа моя, согрета
Не просто солнцем мартовским вовек,
А глубиной ответного привета,
Что прозвучало: «Ты мой человек».

Любовь взаимная — не вздох украдкой,
Не спор двух эго: кто кого сильней.
Она — как воздух, ставший вдруг сладким,
Как тишина меж двух родных теней.
Ты — не дополненье. Ты — половинка
Того зерна, что разорвало твердь.
И наша близость — вовсе не картинка,
А продолженье. И желанье жить.

Мы вышли из своих скорлуп, как листья
Из почек тугой и замкнутой тьмы,
Чтоб стать друг другу и опорой, и истиной,
Чтоб пить одну зарю из темноты.
Зима была учёбой одинокой,
Чтоб оценить нам этот яркий свет,
Чтоб каждый шаг, и взгляд, и полуслово
Было как мёд на много-много лет.

И пусть кричат грачи, срываясь с клёна,
На всю округу, празднично звеня.
Их гомон — гимн для нашей новой короны,
Сплетённой из доверия и дня.
Мы больше не два острова с обрывом,
А материк, где есть река и лес,
Где даже боль становится отливом,
Что обнажает золото чудес.

Так будем же, как эти две берёзы,
Что в рост пошли, едва сошёл снежок.
Не «я» , а только «наши» слёзы, грёзы,
И в новый мир попутный ветерок.
Любовь долгая — не терпения пытки,
А торжество, что дождалось своего.
Мы — вешние, живые первоцветы,
Стремящиеся вдаль и в небо глубоко.