В больнице или острое жалушко

  Лежал я как то в больнице в хирургическом отделении, и у нас в палате был мужик с периферии, острый на язык, хвастливый, то там он был, то тут, и всех кого не называют мужики, он говорил, что всех знает. Деловой, ему бы в пору офицером армии быть, - но! Он до ужаса боялся уколов. Когда мед-сёстры объявляли командным голосом на весь больничный коридор:

  - Больные, проходим на уколы! Он трясся весь, я не буду называть его имя даже в изменённом виде, он боялся и плакал, и плакал реально. Его просто уговаривали все и женщины и мужики, чтобы он укололся. Он ходил по коридору, и был самым последним на очереди, сколько раз он сквозь слёзы повторял:

  - Да я лучше повесюсь, чем идти на укол. И так было постоянно. На капельницы, его уговаривали мед-сёстры, его лечащий врач, его держали мужики чтобы подключить к системе, как только подключат, он причитал сквозь слёзы не известно о чём, и всё время поглядывал на иглу торчащую на изгибе локтя. Но как только всё завершалось, он вновь хорохорился, и был до безумия деловым и грамотным. И, что интересно, он был грамотен реально во всём, умнейший человек. Но человек, боящийся до умопомрачения уколов. Теперь я вернусь немножечко назад.

  Я когда попал в нашу больничную палату, как всегда молчал, я всегда молчу на новом месте, присматриваюсь и прислушиваюсь к людям, анализирую, что можно говорить, а что нет. К кому как можно обращаться и так далее. И вот этот самый мужик боящийся уколов не выдержав моего молчания, спросил:

  - Серёга, а почему ты всё время молчишь?
  - Скажи хоть что нибудь.

  - А что говорить то?
  - Я вас слушаю, вы уже и за себя, и за меня всё рассказали.

  - Но если я начну говорить, то вам всем не по себе будет, отвечаю с иронией я.

  - Как это?

  - Ну вот слушая вашу бессмысленную болтовню как говорится из пустого в порожнее, я увидел в словах следующее.

  - Саш, обратился я к соседу через койку, вот ты говорил в свей болтовне обращаясь к сокойникам - подождите:

  - Подождите, это твоя просьба подождить, а дождят только облака и тучи, ты просил людей подождить, то есть чтобы они пустили дождь.

  - Мед-сёстры тоже просили тут кое кого дождитесь, обращаясь на вы. Дождитесь, то есть пускайте дождь.

  - Точно! - воскликнул один из палаты,

  - Подождите это просьба пустить дождь. А другой воскликнул:
  - А как правильно говорить?
  - Да как-как? - ОЖИДАЙТЕ, - ответил ещё один.

 И тут я с ним не согласился, ожидать, значит делать кого то жидами, то есть воробьями (воробьи по местному жиды).

  - Ну что, стоит мне с вами разговаривать, или всё же лучше молчать?
  - А тебе чудо, боящееся уколов, я посвятил стих, хочешь прочту?

  - Он окрылился, и заинтересовался одновременно, и говорит:

  - Читай! И я выдал:

То не серый комарик летающий,
Не пискун кровопийца кусающий,
В моё белое тело впивается,
Словно в "ДАРТС" с моей плотью играется.

Это шприц окаянный пластмассовый,
Век не видеть его б моим глазонькам,
Это монстр с иголкою длинною,
Моё тело мечтая выискует.

Не сбежать от него и не спрятаться,
Не укрыться не где, всюду сыщет он,
Хладнокровно воткнет своё жалушко,
Своё жалушко острое, острое.

  О как он за выл после моего прочтения, а все мужики беззлобно смеялись и улыбались.