На лугу у влажной поймы

На лугу у  влажной поймы, где густой ромашки сыпь,
свет зари,  как сетью пойман каждой капелькой росы.
Дочь зелейника с лукошком по утрам спешит сюда,
стал косарь у дальней стёжки осторожно  наблюдать.
 
Как легка походка девы, как прекрасен тонкий стан,
ароматным львиным зевом пахнут свежие уста.
А глаза – бездонный омут – тёмной зелени полны.
Цепенел косарь в истоме, стали помыслы черны.
 
Зачастил ходить в сторожку, бросив дома сотню дел,
смяв цветы в большой ладошке, страсть не смог сдержать в узде:
– От любви сгораю, Лада, брошу жизнь к  твоим ногам!
Воскурив сосновый ладан, молвит знахарка строга:
 
– Что за блажь себе втемяшил иль объелся белены,
нет по всей округе краше и скромней твоей жены.
Всё молчит, в работе вечно, да и сына Бог вам дал,
я ж безропотной овечкой, знай, не буду никогда.
 
Мне судьба предначертала хвори разные лечить,
вот щепотка краснотала – ключевой водой смочи,
заклинание три раза прочитаешь у дубов,
как закат луга окрасит,  так  забудешь про любовь.
 
Закипев от злобы  в гневе, бросил на пол васильки.
Зёрна  не деля от плевел, люди чешут языки,
что живет в сторожке ведьма, нагоняя хворь и страх,
и пора бы с ней намедни разобраться у костра.
 
Суд  да дело, запылала у избушки ветхой дверь,
облизав окошки алым, жар прокрался, словно зверь.
Платье синее из тика жёг  пожар, могуч и лют,
и кричала Лада дико, и смеялся громко люд.
 
Так под утро  не осталось даже малого бревна,
только гребень из сандала да кусок веретена.
Но пропал зелейник старый в этой страшной чехарде,
и шептал народ недаром, что, наверно, быть беде.
 
Всё в селе затихло вскоре, только люди говорят,
косы рвёт жена от горя вот который день подряд.
Сын пропал, хоть плачь,  хоть ахай,  стал косарь и нем, и бел,
а за черным лесом знахарь  ладит нынче  колыбель.
 
зелейник- мастер по зельям, травник, знахарь.