Музыка

В пыли антикварной, на бархатном ложе,
Где время застыло в янтарной смоле,
Смычок прикасается к дереву грубо,
Но нежность рождается в чёрной золе.

Здесь медные трубы свернулись, как змеи,
Вдыхая в металл человеческий страх.
Никто так жестоко спасать не умеет,
Как ноты, дрожащие в наших руках.

Она выгибает пространство дугою,
В её арсенале и бархат, и сталь.
Становится плетью, становится болью,
Скрывая под маской любую печаль.

Она укрощает свирепую стаю,
Накинув на шею невидимый шёлк.
Сгибает до хруста, но всё ж не ломая,
Чтоб внутренний демон покорно умолк.

В скрипичном ключе зашифрованы судьбы,
Прогулки по крышам, потерянный рай.
Мы ей поддаёмся, безвольные люди,
Шагая под флейту за гибельный край.

Послушное дерево помнит секиру,
Но голос прощает удары свинца.
Она - как невидимый купол над миром,
Что держит в ладонях чужие сердца.

И плавится лёд, и смыкаются раны,
Под этот летящий, пронзительный стон.
Она извлекает из чёрной гортани,
Спасенье для тех, кто не помнит имён.

Звучит над проспектом, звучит в подворотне,
Сквозь трещины в камне, сквозь пыль витражей.
Она извлекает аккорды из сотни,
Забытых, разбитых и брошенных дней.

Сгибает упрямых, но дарит им крылья,
Уводит от края, не требуя слов.
Она остаётся единственной былью,
Среди декораций и выцветших снов.