В заброшенном храме на древней горе

На пике, где воздух прозрачен и тонок,
Где мир замирает в немом алтаре.
Я сплю под навесом истлевших иконок,
В заброшенном храме на древней горе.
 
Здесь камни хранят вековую молитву,
И небо спускается в пыльный притвор.
Стирая границ повседневную битву,
С душой затевая ночной разговор.

Я руку тяну к золотистому рою —
Мерцающим звездам, летящим во тьме.
И кажется: вечность накроет волною,
Рассыпав алмазы в полночной тюрьме.
 
Они так близки, эти искры надежды,
Что пальцы касаются пламени льда.
И космос, свои размыкая одежды,
Струит серебро в никуда, навсегда.

Но я замираю, дыханье смиряя,
Боясь тишину невпопад расколоть.
Здесь шепот — кощунство у самого края,
Где дух побеждает усталую плоть.
 
Земными словами, тяжелой обузой,
Я жителей неба тревожить не смею.
Чтоб хрупкой гармонии тонкие узы,
Сберечь, перед высью немою немея.

Пусть мир за порогом грохочет и кружит,
А здесь — благодать и незримый покой.
Лишь сердце с небесным созвездием дружит,
Дотронувшись к вечности легкой рукой.
 
Пусть звездные стражи плывут в океане,
Не зная смятенья и горестных слез.
Пока я ночую в священном тумане,
Под куполом храма и шепотом звезд.