16

16

Баню топить Человаров начал с рассветом.
- А почему так рано? – удивилась жена, услышав, как муж гремит вёдрами у колодца.
- Премьера в воскресенье, надо готовиться: шить костюмы, делать декорации, репетировать…
- Но куда ты так торопишься?.. служенье муз не терпит суеты…
- Знаю. Но у меня, как говорится, трубы горят…
- Медные?..
- И медные тоже… творческих планов громадьё… понимаешь?.. я уже новую пьесу замыслил…
- Понимаю…

Точно тюбетейка съехала… – подумала Дарья Михайловна.
А вслух:
- Ну, не знаю, не знаю…
- А я знаю – не медля начинай шить костюмы… и учи свои роли назубок… их у тебя не много, но чтобы, как «Отче наш»… текст пьесы я тебе уже сбросил… – от слова «пьеса» на Человарова веяло какой-то глубинной, театральной магией, поэтому он произнёс его с особым почтением.

Дарья Михайловна уловила эту интонацию и поняла, что сопротивление бесполезно – будет только хуже.
- Хорошо, а шить-то что?
- Мне – чёрную рясу с капюшоном, как у католических монахов… а себе сама придумай… твоя героиня больна… год как с постели не встаёт…
- Но там ещё служанка…
- Вот и придумай что-то с двойным подтекстом… я не тиранического склада режиссёр – даю актёрам полную сотворческую свободу… или почти полную…

Топил баню Георгий Васильевич на автомате – голова была забита творческими находками и организационными вопросами.
Парился и мылся так же. И жену так парил – только листья с веников отскакивали и прилипали к пышным телесам.
- А потише нельзя?! – не выдержала Дарья Михайловна.
- Извини… ты шить начала?..
- Выкройки сделала…
- Особо не старайся… идеальные строчки тут не нужны – так, прострочи символически… главное подчеркнуть аскетический настрой моих героев… у нас где-то верёвка джутовая была, толстая – не помнишь, где?..
- На бане, на чердаке… а зачем тебе?

Уж не вешаться ли он собрался? – подумала.

- Подпоясаться надо… понимаешь, они монахи, аскеты, паломники, идут издалека, едят крохи… посох ещё надо сделать… и котомку из мешка…
- И это я должна делать?
- Нет, это я сам сделаю… и декорации на мне…
- Ну, всё, хватит меня хлестать, будто я двойку по истории получила… пойду мыться… озадачил… не продохнуть…

Настоящие, многоопытные банщики утверждают, что баня не только очищает лёгкие и кожу от недельной грязи, но и каналы энергетические расширяет, и раскрывает закрытые чакры.

Помывшись и прибрав баню, Человаров сразу поднялся в театральную комнату и взялся за декорации. Занавес готов был ещё с ночи.
Снизу доносилось вибро-гудение швейной машинки.
Работа кипела.
Ему пришлось бегать: то в сарай – выбирать и по чертежу распиливать фанеру, то в лес, где срубил в свой рост берёзку и осинку, а ещё искать ватман, краски, кисточки, клей, саморезы, шуруповёрт, степлер...

Закончив свою работу, Георгий Васильевич, подошёл к жене.
- Ну, как тут у нас, продвигаемся?..
- Как в сказке… твоё готово… вон – можешь примерить…
- Отлично!.. то, что надо!.. мнцуа, мнцуа, мнцуа…
- Так часто ты меня ещё не целовал…
Она уже совсем не стеснялась юморить – он всё равно ничего не замечает.

Он надел рясу, накинул на голову капюшон.
- Обалдеть!
- Что-то не так?
- Всё так… всё так… всё так… – он сам не заметил, как вошёл в образы, – Зайдём в Мадрит… Но для чего? Какая надобность тебя снедает?.. Пойми, я должен навестить Лауру…

Раздались аплодисменты. Он вздрогнул.
- Браво!.. тебе так идёт эта ряса… натуральный монах… только стрижку надо сделать другую – выбрить кружком на макушке, а вокруг ушей и на затылке оставить…
- Да-да-да… но как – я полностью лыс, ты меня нулёвкой стрижёшь…
- Можно сделать парик…
- Из чего?
- Из внучкиных кукол…
- Гениально… гениально!.. мнцуа, мнцуа, мнцуа…
Приятное сумасшествие, однако… – подумала она.

Он вдруг сделался сосредоточенным, серьёзным.
- А теперь давай займёмся твоим… пойдём наверх, посмотрим, на чём ты будешь лежать?..
Поднялись в театральную комнату. Увидев декорации, Дарья Михайловна воскликнула:
- Да ты настоящий художник, Жора! Мы с тобой пятый десяток вместе, а я и не знала…
- Никто не знает всей полноты своих талантов… – было очень приятно, но Георгий Васильевич не хотел показывать режиссёрскую слабость и, что называется, перевёл стрелки. – Мы отвлеклись… итак, на чём у нас будет лежать больная Лаура?.. если сюда диван притащить, он перекроет все декорации и занавес будет цепляться за него и пучиться…
- Можно раскладушку взять…
- Конгениально!.. архиконгениально!.. никуда не уходи, я принесу раскладушку из сарая…

Он принёс раскладушку и одеяло, расправил.
- Ложись.
Легла. Накрыл одеялом.
- Говори свой текст…
Она закрыла глаза и стала вспоминать слова.
- Ну, что же ты молчишь, Лаура?..
Вспомнила.
- Как там, на улице, Инеза?..
- Стоп, стоп, стоп! Не верю! Понимаешь, не верю!.. блин, как в детском саду!..
- А что ты разнервничался – это же первая репетиция…
- Не знаю… очевидно режиссёрская планида такова… ты вдумайся в слова, в положение своей героини… она смертельно больна… год не вставала с постели… бледна, страшна, худа как щепка… а у тебя щёки вон какие… и прекрати улыбаться – это тебе не комедия!..
-  Но я не знаю, как сыграть щепку!..
- Как сыграть щепку… как сыграть щепку… щёки втяни!..
- А как говорить?
- Как хочешь!
- Да?.. обычно режиссёры показывают, как надо играть… покажи?..
- Вот как надо играть… – он втянул щёки и попробовал говорить – Мгкаг кам, а уиэ, Иэа…
- О-хо-хо-хо… и-хи-хи-хи…
- Смешно, да?.. понимаю… не боги горшки обжигают… надень платок… да так, чтобы лицо сузилось…

Она сходила вниз, взяла платок, надела.
- Так лучше?
- Лучше… ещё бы грим наложить, чтобы румянец твой ангельский приглушить, а то год как умирает, а на лице кровь с молоком… ладно, с этим потом что-нибудь придумаем…
- Только никаких фукорцинов!
- Ложись и молчи!.. то есть говори по тексту…
Легла, сказала.
- Ну, вот совсем другое дело… только в голосе побольше болезненности, скорби, страха перед смертью…
- Всё сразу?
- Да, а ты как хотела – тяп-ляп и шито-крыто?..
- Ничего такого я не хотела…
- Хорошо, и с этим как-нибудь разберёмся… теперь давай, в служанку перевоплощайся…
- А какая она?
- Какая, какая… неужели не видно из текста… молодая, цветущая, глуповато-улыбчивая – ей-то что, не она умирает…
- И как это будет выглядеть? Мне ещё как-то надо встать со смертного одра…
- Вставай…
- Ну, встала… и что?
- В принципе, можно и поживее…
- Поняла… дальше что?
- Быстро снимай платок, клади на подушку – он будет символизировать твою больную госпожу…
Сняла, положила.
- Чепец… на место платка мигом надеваешь белый чепец!..
- Но у меня его нет!
- Сошьёшь – идея ясна?
- Да.
- Теперь, поправляй одеяло и, глядя на платок-госпожу, говори… делай роль…

Дарья Михайловна поправила одеяло, смотрит на платок.
- Ах, госпожа! Всё как всегда – уныние и скука, Галдят, толкутся, жмурятся, воруют, Торгуют всякой всяченой, блудят…
- Не верю! Ни вот столечко не верю!.. ну ты можешь, наконец, вникнуть в слова, которые произносишь!.. или ты думаешь, драматург их писал от балды!.. – и в слове «драматург», он ощущал кипение магических флюидов, кои приятны были его существу. – Видишь ли, Дашенька, драматургия – это такой вид искусства, …



05.04.2026