Железный человек

Москва ещё не видела такого!
Ах, если б знал он, как любил народ,
Когда чеканя рифмы твёрдым словом,
Он предлагал всем двигаться вперёд.

Глашатай новой жизни, он со сцены
Всех повергал порой нарочно в шок
И ратовал всегда за перемены.
Был знаменит, силён, красив, высок!

А что теперь? На фонарях висели,
Чтоб проводить его в последний путь.
С ним попрощаться многие хотели,
Ведь знали, что ушедших не вернуть.

На площадях и улицах пробиться
В тот день не получалось, ведь народ
Заполонил печальную столицу,
Уставшую от бедствий и невзгод.

"Железный человек" не мог сломаться,
И слухи по столице поползли.
Как можно из-за женщины стреляться?
Поверить в это люди не могли.

Своей манерой, голосом и ростом
Доверие внушал он москвичам.
И вдруг в один из дней ушёл так просто
И тайну смерти не озвучил нам.

Из молотков, винтов ему собрали
На память металлический венок.
Поэт трибун, которого все знали,
Стреляться из-за женщины не мог.

В истории полно противоречий,
Но невозможно что-то доказать.
Все уходили странно, но так легче
Всех не угодных власти устранять.


Владимир Маяковский отлично владел грузинским языком. Он родился недалеко от Кутаиси. Род свой вёл от мелких дворян и казаков (запорожских и кубанских). Очевидцы описывали его как высокого, большеглазого, гладковыбритого и большерукого, с широкой походкой мужчину. У поэта были карие глаза, и улыбался он по-мальчишески застенчиво. Высокий рост Владимира Владимировича Маяковского (1,89 м) придавал поэту солидности.

«Я хочу быть понят родной страной, а не буду понят – что ж?! По родной стране пройду стороной, как проходит косой дождь», – Маяковский.

Владимир Маяковский ушёл из жизни 14 апреля 1930 года в комнате на Лубянке, где он работал. 

17 апреля 1930 года несколько сотен тысяч людей вышли на улицы, чтобы проводить в последний путь любимого советского поэта. Милиции пришлось держать оцепление. Люди стояли так плотно, что протиснуться было невозможно. Крыши были черны от забравшихся на них людей. Некоторые висели, прицепившись к фонарным столбам. Была давка, стояли трамваи. 

Прощание с поэтом длилось 3 дня. На похороны пришло 150 тысяч человек. Гроб с телом Владимира Маяковского везли на бронированном авто, и не было ни одного цветка. Был только металлический венок, собранный из винтов, молотков и маховиков. На венке была надпись: «Железному поэту – железный венок».

Маяковский со своим голосом, ростом и манерой читать стихи воспринимался многими как настоящий железный человек.

По Москве сразу пошли слухи, что в истории с суицидом слишком много неясностей. Расследование вело ОГПУ, которое слишком быстро закрыло дело. Курировал его видный чекист Яков Агранов, у которого был роман с Лилей Брик. Агранова называли «палачом русской интеллигенции». На его совести убийство другого поэта – Николая Гумилева.

Исследователей крайне удивило то, что предсмертное письмо Маяковского было написано карандашом. Это является серьёзным аргументом в пользу того, что письмо подделка. Как выяснилось впоследствии, стихи из письма были написаны не в апреле 30-го года, а двумя годами раньше.

Сергей Эйзенштейн, друживший с Маяковским и знавший его  очень хорошо, в своих записках утверждает: "Маяковский никогда ничего подобного не писал! ... Его надо было убрать. И его убрали..."