Маяк

Волны так яростно бились о камни, что никто не решался выйти в море. На берегу развели огромные огни и стали надеяться на снисходительность морского бога и опыт капитанов. Маяк погас ещё вчера. Тим – смотритель маяка – работал там около двадцати пяти лет. Когда он приехал на материк, ему было всего двадцать два. Он был широкоплеч, со шрамом через всё лицо и сломанным носом.  Всё бы ничего, но он настолько сильно заикался, что с ним никто не хотел разговаривать. А после того, как поползли слухи о его проблемах в постели, он полностью закрылся и на берег больше не ступал. Провиант, как и всё необходимое для жизни, привозили один или два раза в месяц. Пил он немного, в основном читал и иногда рисовал. Краски ему заказывали из столицы, а холсты делал местный плотник. Больше про него, наверное, никто ничего и не знал. Разве что батюшка наведывался на маяк несколько раз в год, чтобы провести таинство покаяния. О чём они говорили и какие грехи могли быть у человека, запертого на маяке, представить трудно.

Предыдущий смотритель проработал наверху полтора года. Но пил он так много, что никто не удивился, когда в один прекрасный день на маяке его просто не нашли. Не нашли его и в воде, хотя море обычно отдаёт ненужное, хоть и не сразу. Нового смотрителя ждали очень долго. Кому нужна такая работа? Вокруг одна вода, ветер и свои мысли. С ума сойти можно. Поэтому потухшему маяку никто не обрадовался. Было понятно, что что-то случилось и, скорее всего, самое худшее.

Когда лодка, наконец, подошла к маяку, моряки, как по команде, сняли головные уборы. Даже море было почти неподвижно. Только чайки, привыкшие к тому, что смотритель кормил их хлебом, кружили над лодкой в надежде на улов.

Его нашли за столом с кисточкой в руках. Работа на холсте была почти закончена, оставалось доделать облака и поставить подпись. Его работы не отличались разнообразием: морской пейзаж в хорошую погоду, в плохую, немного чаек и натюрморты. Как ни странно, личных вещей почти не было. Но в углу, на самом видном месте, лежало запечатанное письмо, на котором корявым почерком было выведено: «В случае моей смерти передать священнику». Письмо с его последней волей священнику передали. Он нахмурился, но вслух сказал лишь, что смотритель пожелал быть кремированным. Прах развеяли с галереи маяка, как он и хотел.

Через месяц в посёлок приехал мужчина. Он сразу направился в церковь и какое-то время разговаривал со священником за закрытыми дверями. Потом попросил показать вещи усопшего. Особенно его заинтересовал медальон. В медальоне была всего одна фотография молодой женщины, вторая половина была пуста. Мужчина внимательно посмотрел на медальон, ещё раз прочитал письмо, которое получил по почте, забрал холщовый мешок с деньгами, кивнул и попрощался.

После его ухода, священник ещё долго оставался на одном месте. Как будто не мог поверить, что груз молчания, который он нёс столько лет, можно наконец скинуть. Он взял в руки какую-то книгу, которая сама открылась на нужной странице, прочитал несколько строк и вышел в сад. Небо было чистым, только чайки смеялись где-то наверху, намекая на тщетность его надежд. Он поднял голову к небу, улыбнулся и пошёл обратно.