Жила девочка...

Жила-была девочка с глазами старухи,
Ловила слова, как прозрачных стрекоз.
В пустой тишине затихали все звуки,
Когда начинался полночный допрос.

Она не играла в куклы и прятки,
Она задыхалась от рифм и теней.
Судьба диктовала в помятой тетрадке:
«Ты станешь взрослее, ты станешь сильней».

Жила-была девочка, звонкая нить,
Которую мир не сумел сохранить.
Черновик недописан, оборван сюжет,
Ей восемь веков, а не лет…

Жила-была девочка, преемница света,
Ей хлопали залы, нарекая святой.
Но страшно быть эхом большого поэта,
Когда ты всего лишь ребёнок земной.

Погасли софиты, и стихли восторги,
Осталась лишь горечь в холодном окне.
И жизнь превратилась в тщеславные гонки,
Где голос ребёнка стихал на шоссе.

Она замирала у края карниза,
Где город шептал: «Ну, давай, полетим».
Последним стихом, нелепым капризом,
Стал воздух, что сделался вдруг неродным.

Стихи, как ожоги, на белом листе —
И крик одиночества на высоте…
Черновик недописан, оборван сюжет,
Ей восемь веков, а не лет…