Срастанье

         
                (Посвящается той...)

Случилось- с  надрывом, с нарывом- пришла усталость,
Что даже прорехи на ветхом сукне не вышло.
Заплатка на небе опять же- не разорвалась,
И ангел сидит на карнизе, дыша неслышно.
Никто не стреляет — ни в спину, ни взглядом в очи,
Мир пахнет остывшим чаем  и  чёрствым хлебом…
Рассвет переходит в закат по дорожке к ночи,
Я в нём не сгораю.  Но мысленно- я  про небо —
Туда,  где над морем японец латает сети,
А башня в Париже щекочет верхушкой тучи.
Там наши печали уснули, как в люльке дети,
И Ной со своим ковчегом — на всякий случай…
Мы связаны ниткой — незримой, тугой и длинной,
Как аист с капустой в какой-то нелепой сказке.
Мы снимся друг другу. Мы лепимся из лавины
Чужих отражений, меняя черты и маски…
И кажется — близко. И кажется — шаг до встречи.
Но это срастанье отложено на «попозже» —
Пока тот японец, расправив худые плечи,
Не  выудит рыбу с холодной зеркальной кожей.
И вот, когда брызнет на угли избыток жира,
Когда заскворчит, завершая обряд деленья, —
Мы станем решеньем для этого странного мира,
Друг друга в себе обретая - в одно мгновенье…