Роман Переплёт т. 3, ч. 2, гл. 7

Через минуту он притворил окно, но форточку оставил открытой. 
- А впрочем, я вас где-то даже понимаю, - заметил он, возвращаясь за свой стол. – По правде сказать, мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то стал совать нос в мои интимные дела. Да ещё, когда речь идёт о женщине, с которой связывают близкие отношения… Нет, я вполне серьёзно. Но и вы меня тоже поймите, совершено убийство, и я обязан объективно во всём разобраться. А в таких вещах важна каждая деталь. И вы, как близкий, можно сказать, ей человек, можете знать что-то, о чём неизвестно другим. Ведь вы же, как я понимаю, тоже заинтересованы, чтобы убийца был найден и понёс заслуженное наказание? Или, может, я ошибаюсь? 
- Да нет, всё верно, - задумчиво произнёс Тверской. – Конечно, заинтересован. Да ещё как… Ну, хорошо, я скажу, - ещё чуть-чуть подумав, прибавил он.
- А вот это правильно, - с облегчением выдохнул следователь. – Вот это уже совсем другой коленкор. 
- Я вам признаюсь, - продолжал Тверской. – Хотя я уверен, что никаких прямых доказательств нашей связи с Раисой… ну, то есть с Раисой Павловной… у вас нет да и быть не может. Но всё так и есть, у нас с ней действительно были отношения. И очень близкие отношения. Правда, продлились они всего несколько месяцев. То есть, это, примерно, с начала июня. Ну, а с месяц назад они по сути прекратились. Так что после этого мы больше с ней толком и не встречались. И даже не перезванивались. Ну, а, если и виделись, то только в школе. Впрочем, мы и в школе с ней ни разу не общались.   
- Так вы, говорите, прекратились? – Сорокин взял со стола шариковую ручку и сделал у себя какую-то пометку.  Прекратились, значит. Так-так… А по какой причине, разрешите полюбопытствовать? Вы, что же, поссорились? Или, может, была какая-то другая причина?
- Да, как вам сказать, - пожал плечами Тверской. – В общем, как таковой ссоры вроде бы и не было. Да и особых причин как будто тоже… Просто у нас изначально к этому всё и шло. К тому же ни я, и ни она… в общем, мы не планировали ничего серьёзного. Ну, а потом ещё и выяснилось, что мы и люди с ней очень уж разные… Ну, словом, как-то так. 
- Ага, понятно, - Сорокин почесал нос кончиком ручки. - То есть получается, как бы не сошлись характерами? Так это сейчас называется?
- Ну, в общем, да.
- Так, хорошо, продолжайте? – Следователь отложил ручку и сунул в рот папиросу, которую тут же прикурил. Дым ударил у него из носа. – Ну, что же вы, я слушаю вас внимательно?
- А, что, собственно, продолжать? – Тверской посмотрел на него с недоумением. – Я вроде бы всё сказал. Так что продолжать мне больше особенно нечего.             
- Так уж прямо и нечего? – подмигнул ему Сорокин. – Но ведь, насколько мне известно, у вас с потерпевшей… как бы это правильно выразиться?.. словом, у вас были довольно сложные отношения. А ещё говорят, что вы будто бы страшно её ревновали. И даже как-то раз хотели сбросить её с балкона.
- Сбросить! Её! – У Тверского мгновенно пересохло во рту. – Я! Да кто вам такое сказал? 
- А что, разве этого не было? – усмехнулся Сорокин, с любопытством рассматривая его сквозь облака дыма. Выглядел он очень уверенным. - Ну же, дорогой, вы же не будете отрицать, что временами устраивали ей сцены?
- Сцены? – окончательно смешавшись, пробормотал Тверской. – Н-нет, не помню. То есть, может, мы и ссорились иногда, но, чтобы прямо сцены…
- Ой-ли! – пыхнул папиросой Сорокин. – Ну, а как же тот случай? В подъезде, помните? У потерпевшей? Вы тогда чуть было не вынесли ей дверь. Чему, кстати говоря, было немало свидетелей. А потом ещё и драка… ну, с этим, как его?.. ну, с этим вашим физруком? С Ковтуном, кажется?.. Да, с Ковтуном… Может, и этого тоже не было?
Тверской не отвечал. Они сидел, понурившись, устремив взгляд куда-то под стол.
«Ну вот, - уныло размышлял он. – они и до этого уже добрались. Проклятый дебил. Наверняка, это он ему всё выложил. С такого станется».
- Ну, так как же насчёт физрука? – уже почти не скрываясь, как бы забавлялся следователь. – Насчёт Бориса Аркадьевича? Да вот же, гляньте, что он тут говорит… - И он потянулся за очередным протоколом.   
- Кто! Ковтун! - возмутился Тверской. Он даже подскочил со стула.
- Сидеть! – рявкнул на него следователь. И чуть спокойней добавил: – Только без сцен, пожалуйста, я этого не люблю.
– И он ещё смеет что-то говорить! – сквозь зубы процедил Тверской. - Да-а, поздравляю, вот уж свидетель, так свидетель.
- Ну, а что, свидетель, как свидетель, - перекладывая в деле листы, усмехнулся следователь. - А чем он, собственно, плох?
- Да ничем он не плох, - презрительно отрезал Тверской. – Если только не считать, что он тупой, как валенок и вообще… Хотя ни в этом даже дело. Просто уж кому-кому, а ему бы следовало помалкивать. Тоже мне ещё, свидетель нашёлся. А чего, собственно, свидетель?
- Ну, как же, вот он тут прямо показывает… Да вы и сами можете убедиться… - Впрочем, на этот раз Сорокин протокола Тверскому в руки не дал, а лишь показал его издали. – Да вот, хотя бы в этом месте, - Он ткнул в протокол пальцем. - Смотрите, что он говорит. Он говорит, что вы всегда дико Таирову ревновали. Да, да. И будто бы потерпевшая однажды ему пожаловалась, что серьёзно его побаивается. Ну, то есть вас. А вот тут и про балкон… ну, это когда вы чуть её не сбросили… Он говорит, что она ему сама об этом случае рассказывала. А вот здесь… где же это…  - он перелистнул страницу и пробежал по строчкам глазами, - Ах да, вот. Тут он рассказывает, как вы недавно напали на него в подъезде и даже затеяли с ним драку. И что, по-вашему, он и это тоже придумал?
Тверской и не подумал отвечать, а вместо этого отвернулся к окну. К тому же отрицать было бессмысленно. Ведь, как он помнил, там тогда сбежалось почти полдома.    
- Однако, как я погляжу, - вывел его из задумчивости Сорокин, – вы человек отчаянный. Да, да, я виделся с этим вашим физруком. Ну, я вам скажу, - усмехнулся он, - затеять драку с таким бугаём… это ж… это ж, какая должна быть страсть! Честно вам скажу, доведись бы такое до меня, то я бы уж точно струхнул. Ну, ещё бы, такая машина!.. Кстати, а чем там у вас всё закончилось?.. Кто хоть победил? Хотя… - Он не без сочувствия обвёл Тверского взглядом. – Хотя можете не отвечать, - снова усмехнулся он. И тут же вспомнил: - Однако, что ж это я, у меня ведь имеется рапорт участкового. Вот он… Так вот он пишет, что вам вроде как даже вызывали «скорую». Ну, и как? Надеюсь, всё обошлось?
- Обошлось, - сухо отвечал Тверской. Он вдруг ощутил полнейшее ко всему безразличие.
Однако вздрогнул и подобрался, когда следователь решил вдруг зачитать то место в протоколе допроса Ковтуна, где тот сообщает, что будто бы Раиса неоднократно на него, Тверского, ему жаловалась, а иногда признавалась, что будто бы ужасно его, Тверского, боится, потому что временами он бывает страшен.   
- Это я-то страшен! - воскликнул Тверской. – Да, что за бред! Слушайте вы его. 
- Да, Сергей Петрович, именно вы. Поэтому, как он утверждает, она и не открыла вам дверь. Ну, это, когда вы заявились к ней в нетрезвом виде, да ещё и колотили по двери ногой.
«Всё выложил, собака, ничего не упустил», - усмехнулся про себя Тверской.
- И далее он утверждает, - продолжал между тем следователь, - что будто бы сам лично при этом присутствовал. Поскольку находился там, то есть у Таировой в квартире. Так что сам всё слышал и видел. 
- Ах, вот даже как! - сжал челюсти Тверской. – Так, значит, это всё-таки был он… Послушайте, вы не против, если я закурю? – И, не дожидаясь разрешения, достал из пачки сигарету и закурил. – Значит, это он у неё прятался. Кстати, а он вам не сказал, почему же он всё-таки прятался, а не вышел и не разобрался со мной? Уж мог бы, наверное, хотя бы попытаться. Или, что, поджилки затряслись? И вообще, а что он у неё делал?
- Ну, вообще-то, - Сорокин поправил на носу очки. – Вообще-то, я его об этом не спрашивал. Кстати, вы напрасно уж так разволновались, - улыбнулся он, - я вовсе ни в чём вас не обвиняю. Да, да. К тому же у вас железное алиби, я досконально всё проверил. Поэтому и не вызывал вас столько времени. 
- Ну, слава богу, - с облегчением выдохнул Тверской. – Хоть за это спасибо. Ну, а тогда, к чему все эти расспросы?
- Скажем так, - заметил следователь, закуривая очередную папиросу. - мне просто было любопытно. А, кроме того, мне хотелось определить психологический, так сказать, портрет пострадавшей. Кстати, а вам  она ничего рассказывала? Ну, там, может, ей кто-то угрожал?
- Да нет, - немного подумав, отвечал Тверской, - ничего такого. Во всяком случае, так, чтобы ей прямо кто-то угрожал, об этом она ничего не говорила. Хотя…
- Так-так, я слушаю? - мгновенно навострил уши следователь.
- Говорить-то она ничего не говорила, хотя иной раз у неё что-то такое прорывалось… так, в виде отдельных фраз…
- Каких именно?
- Ну, я сейчас уже конкретно не помню. Только мне показалось, что она, действительно, чего-то… ну, или кого-то… побаивается. А незадолго до того, как мы расстались, она вообще частенько бывала… как бы это сказать?.. ну, как бы в тревожном настроении. То есть, будто ждала чего-то. Чего-то неприятного.
- Ну, а вы?
- Что, я?
- Вы не пытались выяснить, что же её всё-таки беспокоит?
- Конечно, пытался. И не раз.
- И, что?
- И ничего, - мрачно усмехнулся Тверской. – Из неё, знаете ли, и так-то лишнего слова было не вытянуть. Ну, а, если я ещё и начинал расспрашивать, то она или злилась или просто уходила в себя. Но я всё равно чувствовал, что нервы у неё на пределе, и что она действительно чего-то боится. А вот, чего… Кстати, как-то раз она проговорилась. Сказала, что у неё будто бы какие-то конфликты с бывшим её мужем. И, как я понял, это её тоже очень тревожило.   
- Постойте, постойте, - как-то вдруг засуетился Сорокин, - вы уж не о Таирове ли говорите? О Викентии Вениаминовиче? 
- Ну да, о нём. Вообще-то, насколько мне известно, у Раисы же… ну, то есть у Раисы Павловны… с ним вроде как были какие-то дела. Впрочем, она меня в это никогда не посвящала. И, больше того, она запрещала мне даже заикаться на эту тему.   
- Гм, странно, странно, - проворчал Сорокин. Он был явно озабочен.. – Странно, - повторил он, бросив на Тверского настороженный взгляд, -  и какие у неё могли быть с ним дела? Ведь они, насколько я знаю, уже давно в разводе. Причём ходили слухи, что развелись как-то уж очень нехорошо. Вроде как он ушёл к какой-то молодухе, так кажется? 
- Насколько я знаю, да, - подтвердил Тверской. Его позабавило уже то, что при одном лишь упоминании имени Таирова, Сорокина словно подменили. Куда только подевалась вся его самоуверенность. - Всё верно, - прибавил он, - они, действительно, развелись, и всё же какие-то общие дела у них остались. По крайней мере, это в разговоре с Раисой, у неё как-то между делом промелькнуло.
- Ну, и что же это были за дела? – явно заскучав, поинтересовался следователь. И тут же вдруг заторопился: - А впрочем, давайте-ка, на этом пока закончим…  Ба-а! – Он бросил взгляд на часы и вскочил, как ужаленный. - Да, что же это я! Мне ведь надо бежать. Меня в СИЗО уже давно заждались. Я там одно дело  заканчиваю… - уже на ходу объяснял он, в спешке собирая со стола бумаги и засовывая их в сейф. - Вообще-то, мне бы вас ещё кое о чём расспросить. Но теперь уж до другого раза. - Кстати, - уже в дверях вспомнил он, - тогда уж заодно и оформим протокол. А пока некогда, бегу… 


Продолжение: http://stihi.ru/2026/04/06/484