15

15

Окрылённый успехом, Георгий Васильевич тут же стал рисовать творческие перспективы. Открылись новые грани его таланта. Он уже видел себя не только поэтом-прозаиком и актёром, но и режиссёром, и драматургом, и сценаристом, и театральным художником, и, даже, гримёром. Не зря же, – думал он, – меня зовут Георгием, как Товстоногова.

Уж не сходит ли он с ума? – глядя на мужа сквозь слёзы, подумала Дарья Михайловна. – Надо его отвлечь.
- Чай пить будешь? Я пирог испекла… с яблоками…
- Что?.. Чай?.. чай… чай… чай… знаешь, Дашенька, я решил создать собственный театр… СКДТ…
- Расшифруй?
- Семейный Камерный Драматический Театр…
- Тогда уж Комнатный – других помещений, и уж тем более камер, у нас нет…
К ней вернулось здоровое чувство юмора.
Он этого не заметил.
- Пусть будет Комнатный… и ты в нём будешь играть все главные женские роли… впрочем, и второстепенные тоже…
- А все мужские роли будешь играть ты…
- Разумеется… ты будешь моя Татьяна Доронина…
- Польщена… А зрителями кто будет?
- Зрители?.. зрители… зрители… зрители… я об этом ещё не подумал…
- Как не подумал – ведь это то, ради чего и создаются театры?..
- Да-да-да, ты права… люблю тебя, мнцуа, мнцуа, мнцуа…
- Так я ставлю чайник?
- Ставь, ставь… чайник… чайник…

Человаров и пил чай, и не пил. Он не чувствовал ни чая, ни пирога. Он весь был в искусстве.
- У меня есть небольшая вещица… в стихах… да ты, наверняка, помнишь её – «Дон Гуан – много лет спустя»… думаю начать с неё…
- Нет, не помню…
- Сейчас я тебе напомню… а где мой телефон?.. а, вот он… смотри какая прелесть, какое посвящение тебе:

О, Женщина!
Послушай, это я:
Любимая, любимая навеки,
Я посвящаю этот труд тебе…

- Не правда ли, красиво?.. а послушай, как звучит дальше… даже не верится, что это я сочинил… между прочим, две тыщи одиннадцатый год…

Он вышел из-за стола и, глядя в телефон, стал читать, вдохновенно вживаясь в роли:

                Действие первое

Два брата во Христе Гуан и Лепорелло
Из Иерусалима возвращаются на родину,
В благословенную обитель…

     Гуан:
Зайдём в Мадрит.

     Лепорелло:
Но для чего?
Какая надобность тебя снедает?

     Гуан:
Пойми, я должен навестить Лауру.

     Лепорелло:
Но что получишь ты, помимо впечатлений,
Которые потом помехой станут на молитве…
Или не помнишь назидание отцов,
Не заходить в места былых грехов?..
К тому же, брат Гуан, рука твоя сухая –
Тяжёлое пожатье командора,
Тебе ли не наука на всю жизнь?..

     Гуан:
О, как ты прав, мой верный Лепорелло!
Как вспомню, сердце холодеет:
Мы провалились, но не в преисподню –
На глубину подполья… метров пять…
Не выдержали балки перекрытий
Такого веса, глыбищи такой…
Он от удара весь распался…
А я как жив остался – не пойму…
А, впрочем, Бог меня оставил…

     Лепорелло:
Для покаяния, мой брат, для покаяния,
Для прославленья Бога и молитвы о других…
О, скольких ты, в то время погубил!
Помянник твой, должно быть,
Томами исчисляет убиенных…

     Гуан:
Как ты тяжёл, однако, Лепорелло!..
Я примирения ищу! Или не видишь,
Душа изнылась прежними грехами…
Лаура, знаю, до сих пор жива…
Иных уж нет, а те далече…
Брат Лепорелло, не перечь мне…

     Лепорелло:
А как же Дона Анна, брат Гуан?
Её страдания тебя не кувыркают?
Её могила не влечёт тебя уже?
Ты перед ней покаяться не хочешь?
Она женой тебе была, и родила бы…

     Гуан:
Довольно! Я сказал, зайдём и всё тут…
Зайдём к Лауре, я покаюсь, примирюсь
И успокоится душа моя,
Прощенье получив благое…

     Лепорелло:
Ну, хорошо…
Я подожду на кладбище тебя…
А примиряться надо с Богом, Он подскажет,
Как лучше ладить с ближними, любить…
Да будет воля, Господи, Твоя!

     Гуан:
Аминь. Но ты сказал, на кладбище?
Зачем? Пойдём со мною, там накормят,
И соберут в дорогу узелки…
Ведь предстоит ещё не малый путь нам…

     Лепорелло:
На кладбище покойнее всего.
Там, среди склепов и надгробий мрачных,
В тени деревьев вековых,
Что так умильно шелестят листвою,
Душа становится спокойной и послушной Богу…
Я не хочу сквернить глаза свои, любезный брат,
Картинами разврата и разбоя…
И слышать речи этих содомлян
Мне тоже ни к чему. Иль ты не понимаешь?
Я дорожу своим покоем, обретённым
В трудах немалых, на молитве и в постах…
Да и тебе…

     Гуан:
Довольно, Лепорелло…
Гуан сказал… Гуан не может отказаться
От помысла томящего давно –
Не совершен…
Прости, прости брат Лепорелло.

                Действие второе

Лаура смертельно больна… лежит…
Бледна, страшна, истощена, как щепка…
Служанка входит, поправляет одеяло…

     Лаура:
Как там, на улице, Инеза?..
Гуляют?.. Хорошо ли?..

     Служанка:
Ах, госпожа! Всё как всегда – уныние и скука…
Галдят, толкутся, жмурятся, воруют,
Торгуют всякой всячиной, блудят…
Коррупция такая всюду – хоть кричи!
И докучает человек, похожий на монаха…
Стучит в ворота, как баран…
Я говорю ему: ступай, ступай, больна хозяйка,
Уж год прошёл, как не встаёт с постели…

     Лаура:
Что? Человек, похожий на монаха?
Проси немедля! Исповедаться хочу я…
Вот-вот умру… всё хуже с каждым часом…
Какая же ты, право, недотёпа…
Раз он пришёл – его послал мне Бог…
Проси! Проси немедля! Умираю…

                Действие третье

- Довольно, я вспомнила… – оборвала Дарья Михайловна.
- Разве плохо?
- Я не сказала, плохо…
- Значит, будем ставить!
- Да, но ты не ответил на главный вопрос?
- Какой вопрос?
- Кто будет зреть твои постановки?
- Кто?... кто… кто… кто… тук… тук… тук… детей пригласим…
- Ага, где дети, а где мы… да у них своих спектаклей и представлений по самую крышу…
- Да-да, ты права – проблема… проблема… проблема… а давай пригласим Охрипцевых… думаю, они будут рады… уверен, Валерка ни разу в театре не был… можно ещё Погонышевых позвать – они тоже далеки от искусства… всё кабаны, да кабаны…
- Да самогон, да самогон…
- Вот именно, а искусство призвано делать людей луче, чище, здравомысленнее, трезвее, ибо высокое искусство возвышает и ум, и душу, и житьё…
- Да-да – знаем мы, каковы высоты и жития деятелей этих самых искусств… 
- Дашенька, не надо так обобщать… у нас будет всё по-другому…

Это начало конца… – думала Дарья Михайловна, – Надо как-то его остановить…

- Ты не забыл?
- Что?
- Завтра баня.
- Баня?.. баня… баня… баня… ах, да – баня, извини… напомни мне завтра… и вот ещё что – у нас есть какие-нибудь старые, плотные шторы?..
- Зачем тебе?
- Занавес буду делать… и, кстати, заночую я сегодня в театральной комнате… надо работать… хочется поскорее увидеть, пережить премьеру… а, вот ещё идея – театры гастролируют…
- Что ты хочешь этим сказать?
- Поскольку клуба в нашей деревне нет, для начала сыграем в церковной школе, для прихожан… а потом можно поездить по окрестным сёлам и посёлкам, где есть клубы… практика – лучшая почва для роста мастерства!.. а там глядишь, и Москва улыбнётся…



03.04.2026