Тело

Шум в прихожей отвелек меня от западного окна.
Прошел, а там Агнесса Гавриловна переворачивает на сковороде желток.
Рядом тёрся кот,переминаясь с ноги на ногу.
Шум повторился. Я перестал следить за желтком. Кот перестал переминаться и замер, поджав одну лапу. Агнесса Гавриловна выключила газ и накрыла сковороду крышкой — не для того, чтобы сохранить тепло, а чтобы не видеть содержимого. Потом посмотрела на меня и сказала: «Вы от него?». Я кивнул, но добавил, я тут живу. В прихожей кто-то аккуратно положил что то на пол.
Я шагнул к прихожей, но Агнесса Гавриловна неожиданно быстро положила ладонь мне на запястье. Пальцы были сухие и холодные, как сложенные вместе ложки. «Не надо», — сказала она. Не шёпотом, а голосом человека, который констатирует погоду. Кот сел и начал мыть лапу — ту самую, поджатую, — но делал это неестественно: слишком долго водил языком по одному месту, будто пытался стереть с шерсти что-то невидимое. В прихожей больше ничего не клали на пол. Но никто оттуда и не ушёл. Агнесса Гавриловна убрала руку и отвернулась к плите. Сняла крышку. Под крышкой желтка не было. Там, на сухой сковороде, ровно посередине, лежал маленький ключ. Она посмотрела на него, потом на дверь, потом на кота «Чужой», — сказала Агнесса Гавриловна. Я не понял, кого она имеет в виду: того, кто положил ключ, кота или меня.
Ключ подошёл к двери в комнате напротив,в нее уже пару сотен лет никто не заходил.Не зайду и я ,подумалось .