Самум

Дымит, дымит туманный ворох,
чадит туманная полынь
и сквозь туман синеют горы… –
иль это северных пустынь

самумом тихим чья-то синь
шипит, рокочет, моросит

из скважин мира и кристалли-
ки-пучих льдинок, обвола- 
кивают-мне таёжной далью-
меня до зыбкого бела,

до непроглядного бела,
до тьмы дремучего бела…

 Какой-то мне тайги забытой
 кивая клубами страны –
 как будто кто-то сеет жито
 своей тягучей тишины…

  И я кричу – но не слышны,
  и я иду – но не видны

  мне эти звуки и шаги
  и я не слышу и не вижу
  тебя – беги, беги..!
  Беги ! – пока не стало тише..!

  Беги ! – пока не стали ближе
  и хвойный зной и купол крыши

  и дом и, росы теребя,
  нечаемые блески лет,
  в тумане потеряв себя… –
  иль уж настиг туманный свет

  и в нём, и в нём твой силуэт
  за гранью грань, за цветом цвет…

  Беги ! – себя тут потеряв,
  сопит и хлопает сипуха
  в ответ на шёпот хмельных трав,
  обволокнувшиеся пухом

  лоскут страницы, эхо в ухе
  когда-то сказанного вслух…

   Беги ! – тут мы друг другу шепчем,
   которых нет,
   в тумане – `не были мы всем чем
   в ответ

   свой собирая силуэт
   туманноокий –
   за гранью грань, за цветом цвет
   как свет в далёком

   окошке
   северной сторожки

   по крошкам…