Кладбище доплывших китов

Припой собрал проявленных созданий из крутящейся пыли.
Рябой, стремящейся к округлости, живёт в призрачной были.
Книжник и фарисей именем закона идут На сделки.
Нижний огонь определяет сущность качеством Отделки.

Поделки свои ставя на пьедестал, волоча пожитки.
Проделки, скрывают шалостью, оправданием слов жидких.
Огромен ты в  желаниях, как кит, житель бескрайних пучин.
Нескромен - Властитель клеток - налепив из следствия причин.

Личин меняя тучи, суть остаётся В ядре разреза.
Зачин о Хаосе предстоит встрече Афродиты и Ареса.
Мётлы  времени сгребут прах: умрёт ли пёс или атеист.
Вётлы дают отраду, но путь Безумного к звёздам тернист.

Когтист Мытарь безликий, собирая страшащую жатву.
не чист коль рождённый, то сгинет, Дав при рождении клятву.
Кит Отчаялся, когда до прыжка в бездну осталось малость.
Скрыт смысл за тьмой, даже фотон в  дальнем пути обрёл усталость.

Жалость пред судом лелеет облик наслаждений прихвостня.
Впалость от слёз грозит ему, набирая горечь в пригоршня.
Кормушки заменили опасности охоты на сытость.
Ловушки сладкие уводят внимание, крадя прытость.

Немытость души уравновешена силой кары дубин.
Скрытость тайны требует смелых нырков за пределы глубин.
Подкова на удачу от опасностей водоворота.
Основа на плоти - причина скорби и ввысь разворота.

Порода -  мета заблудших, чтобы не отбиться от  стада.
Ворота закрыты снегом, но топит его ада армада.
Недопёки жаждут большего, ступая второпях в обрыв.
Не Подтёки на полотне жизни, а меж мирами разрыв.

Забыв, что для бесстрастного времени ты не кит, а  планктон.
Зарыв постылый быт в бетон стонет житель, одетый в картон.
Построение коробок, ждущих лучи, стоящих в куче.
Настроение слуг переменчиво, но голодом жгуче.

Тучи от  горестей вынуждают их зарыться в коморках.
Пучит животы от страстей,  скитальцы живут на задворках.
Изготовление безделушек блудящих сонной тропой.
Приготовление для потомства, бросив икру на пробой.

С тобой мы идём, следя за отражением Неба в очах.
Пропой молитвы смотрящим окрест, чтоб дальше горел очаг.
Шторма не бьют китов, но прилив останки кораблей принёс.
Корма тянет ко дну, мачты остались в руках с гноем заноз.

Износ телес чрезмерный погрузил уснувшего в могилу.
Поднос с дарами выдала судьба, улыбнувшись Ахиллу.
Шатен ли брюнет в молодости - в старости будет Сед и лыс.
Антенн  шумы на суше зовут выброситься китов на Мыс.

Низ зажёгся, но сердце во хладе - ты не пара княгине.
Крыс орды сыскали  хлеба в воде, но  утопли в мякине.
Немо звучание скупых - глас их остаток рудимента.
Клеймо скоту поставил погонщик - не спрыгнуть из момента.

Изолента слоями покрыла, прочно заземление.
Из цемента  лик, от перегрузки  ума -  задымление.
Стеснён нормами заложник, держась за бетонные стены.
Теснён символами со всех сторон, пульс качает вены.

Пены одеяло укрыло пока ещё пустынный пляж.
Цены растут, обесценивая усилия, тяня Пряж.
Стрекания хмельных меняют придыхание на визги.
Стекания слёз - от бега за счастьем рваные мениски.

Впрыски сласти тупят боль - фон чернилами Каракатицы.
Списки на казнь оглашает Смерть - приговорённый пятится.
Отрасли - артели по предпочтениям от общих обид.
Водоросли тащат вниз - не пройдёт через  ушко иглы кит.

Кропит дождь сонную землю, отягощая горечей груз.
Карбид - брызги детства, картинки мотаю на китовый ус.
Намедни романтик, позже циник,  украшенный, как ёлка.
Сплетни окутывают паутинами лжи, жаля колко.

Холка для волочения вредных, для смиренных - валуны.
Полка будто, лежит горизонт, ближе рифы и буруны.
Тает ум смотрящего за пределы дальних далей окрест.
Стаи китов бросятся на брег, не хотя идти на арест.

Протест от тоски разлучной, ко встрече не принуждение.
Разъест пешть все опоры и последнее убеждение.
Объектив, будто око, глядит - игру актёров отметим.
Коллектив ваяет судьбу Дела, эгоист в ней приметен.

Отметин на  китах множество от битв и лжи акустики.
Сплетен сети раздавят  тайком прячущих мусор в кустики.
В прощении упражняются они редко, чаще - раз в год.
В расщелине пристанище смельчаков, прыгнувших во тьму вод.

Невзгод не хотя, плывёшь ввысь на диск, но устав, идёшь ко дну.
Развод - попытка начать заново, уже потеряв одну.
Мученик плавил льды дыханием, воспрянув духом весной.
Скрученный свилёй нашёл волю, встретив народ честной лесной.

И зной, и холод в надежду за муки дают тепло и бриз.
Резной палисад украсит жилище, Храм - сияние риз.
Ты ещё не Человек и ты ещё не отринул свой лик.
Прыщом выдавить тщеславие, сторонясь дворцовых интриг.

Бриг мчит  на парусах, но у китам даны хвост и плавники.
Блик на воде - взгляд светила, от ударов судьбы - синяки.
Осмолка  ложью и хитростью Сжимает крепче удавку.
Мукомолка не залог перспектив открыть хлебную лавку.

Ставку делаю на то, что однажды соколом станет кит.
Плавку средь мира пройдя многократно, сменив внешний накид.
Долгожитель согбенный идёт, обращая в золото медь.
Сторожите свой пост: Рождённый плыть средь вод не сможет взлететь.

Впредь зри во внутрь, чтоб ветров шумы не беспокоили умы.
Плеть ведёт хилых путников, держащих сумы, из лап чумы.
Бодрствуй средь дрёмы, Ища не лёгкости, но облегчения.
Сходству в сути веря, уходя от планктона свечения.

Изречения мудрецов - лестница в Небо иль погибель.
Попечения выкормыш не потеряй веру На сгибе!
Буквально съедая жизнь, на кладбище тела бездыханны.
Дуально разделённое, реками текут караваны.

Манны  желают побольше, лелеющие эга апломб.
Жеманны они, не впуская в душу глубоководных бомб.
Результат ищет прагматик, но его обрывают тромбы.
Резь утрат в душе грустями вместе со звучанием домбры.

Пломбы пудовые срывая с  сердца, а с тайны - печати.
Кобры цепкий взгляд обнажает лики направленной чати.
Вложит в глубины Змей взор,  наградив стойкого златым венцом.
Гложет Материя свой дар, призывая ко встрече с Отцом.

Птенцом возродится однажды кит, нашедший заветный брег.
Концом сомкнётся начало течением мыслительных рек.
Горсти праха собрав в котомки, вернувшись по веткам Древа.
К Прости  идя, рождаясь в Духе, как был ты рождён из чрева.

Грева бывший любитель и сладким выкормленный китёныш.
Ева взяла яблоко, но всё ж помнит про рай Несмышлёныш.
Единство частей как выход хранит тлеющую надежду.
Материнство кормит на душе меняющего  одежду.

Не между, а на росстани нужно предстать, к целому ладясь.
Невежду не подпускай к сокровищам, храня сути Кладезь.
Воткну стяг, чтобы остаться без всего со всем, умножив пыл.
Глотну Неба, но кит во век до краёв океана  не плыл.


Копыл зажгя, идя прежде в Огонь, предавшись Божьей Воле.
Кобыл стада в поисках Пастуха выйдут в чистое Поле.
Водоворот влечёт, но не ныряй на свет отражённой Луны.
Невпроворот забот о чадах у дающей выбор Кумы.

Умы их влекут вдаль, плывя в Море чечевичной похлёбки.
Струны дрожь дала песнь в мир, глупцам - голоса счастья, что робки.
Пластика новостного частицы придают внушение.
Ластика судьбы танцы на эскизах - планов рушение.

Решение - Из океана скорбей прыгнуть в небес лазурь.
Вершение слияния каплями росы, шагнув   за  хмурь.
Кит лишь наложит на себя руки, оказавшись на суше.
Спит заполненный пустотой, пока сытость Зов Небес глушит.

Уши слышат звук внешний, плач по разлуке в сердце вбирая.
Души греет горечь, молоко морей и соль суш Втирая.
Дети Ноевы  плывут по  реке - между льдин промоины.
Китобоевы хитрости - на шкурах китов пробоины.

Воины и дети прольют кровь за беспечность поколений.
Вторены слова старцев для обретения Позволений.
В посмешище превращённый здравый смысл порождает шторма.
Прибежище  в грозы не встретят, привыкшие жить задарма.

Корма качается в такт волн, вместе с китами плывут  скамры.
Карман убийц бездонный требует плоти, усов и амбры.
Дики повадки их - копят то, чего много, но не мало.
Лики скрыты под личинами, что время с болью снимало.

Внимало создание голоду желаний,  не воспарив.
Лекало сделав мерой вещей, запас собрав, не раздарив.
Понтоны разве нужны выбравшим вместо забега полёт?
Бутоны пустые раскрылись, но из цветков проступил лёд.

Налёт сомнений покрыл суть едущего на чувств упряжке.
Поёт безумец,  Держась под шквалом, подобно Неваляшке.
Обрыва край - причал, чтобы преображённым ринуться ввысь.
Сбыва не ждя, покуда тело не заберут морок и грызь.

Рысь охотится с деревьев , кит же цедит воды, ища улов.
Слизь погибели , крутящую в кокон, счищай огнём святых слов.
Буйный сгорит, прежде Стирая себя до листа чистого.
Струйный поток несёт его волей небесного пристава.

Тенистого пути страдалец, не выдержав, спрячется в тень.
Неистово следуя Зову Божью храбрец обретёт сень.
В штиле нашёл сладостное забвение умерший Слепой.
Шпили из песка к высям воздвигли люди, но их смыл Прибой.

Иллюстрация: Алекси Бриклот