Этот город нас съест

Маленькая кухня, тусклый жёлтый свет,
Хрущёвка глотает наш девичий секрет.
Две тени, две птицы на ржавом крыльце,
Одна верит в деньги, другая — в прицел.

Одна улыбается, будто игра,
Другая внутри собирает себя.
Ночной телефон, незнакомый подъезд,
И город как будто нас пробует съесть.

И кто-то считает шаги в темноте,
И кто-то рисует маршрут по судьбе.
Мы думали: выбор ещё впереди,
Но дверь уже заперта где-то внутри.

Держи меня крепче, ночь смотрит в окно,
Нас кто-то ведёт, и ему всё равно.
Под кожей у страха холодный металл,
И город нас медленно пережевал.

Мы шли за деньгами, а вышли во тьму,
Где шёпот за стенкой страшнее, чем шум.
И если спасёмся — то лишь на бегу,
Но ужас идёт за спиной, как в бреду.

Ангельское лицо, но внутри кремень,
Улыбка как солнце, а в голосе тень.
Вторая — как лезвие, сжатый оскал,
Считает купюры, как будто финал.

Подвалы, отели, чужие духи,
Усталые руки, пустые зрачки.
Один засыпает, другой не дышит,
И паника в горле всё выше и выше.

И кто нас услышит в глухой высоте,
Когда даже сердце стучит в пустоте?
Когда по карманам рассыпан озноб,
И смерть ошибается, но не уйдёт.

Держи меня крепче, ночь дышит в лицо,
Нам небо не светит, замкнулось кольцо.
Однажды спасая, сорвёшься на дно,
Но дно в этом городе тоже не дно.

Мы шли за свободой сквозь копоть и дым,
Но страх оказался живым и слепым.
И даже когда нам покажется: «всё»,
Он тихо прошепчет: «Я рядом ещё».