На стыке сплетений, в разломе границ

Есть языки, в которых душа чувствует себя то распятой, то вознесённой.
Английский — строгий, импульсивный, хлесткий, чеканный, как рисунок лезвия, – он дерзостно режет
пространство на смыслы, заставляя мысль звучать обнажённо и строго.
Русский — бездонный, как ночное небо над раздольной широкой степью, – он шепчет, пророчествует,
вынимает из тебя последнее слово, последний звук, последнюю запятую, даже когда ты молчишь.

Сорваться ли в пряность английского? Взмыть ли в величие русского?

И вот они схлестнулись – сдержанность и щедрость, безупречность и широта, отчуждённость и исповедальность... Схлестнулись так, что душа мечется меж ними, как между двумя небесами, не зная, на котором из них сегодня суждено ей
ярче гореть. Но именно в этом хаотичном метании и рождается тот своеобразный третий язык – всеобщий,
где каждое слово звучит эхом сразу двух миров.

Горькие смыслы – которые не вмещаются в гладкие строфы....    
Жгучие мысли – что кромсают бумагу от того, что ложатся шершаво...
Рваные строки – как единственная возможность выдохнуть то, что, переполняя через край, неудержимо рвётся наружу...
когда дышишь сразу «двумя лёгкими»...

Английский — как исток данных строк, первое дыхание, голос, в котором всё зарождалось, всё начиналось.
Русский — всё та же острая всепожирающая боль, только осмысленная с другого берега, пропущенная через другую глубину.

Эти строки как крик в том самом разломе, где английская точность встречается с русской без-конечностью.
И если в этом диалоге двух нервных систем вы прочувствуете дерзостный накал, узрите испепеляющий адский огонь –
значит, услышите мою голую правду. Услышите, как звучит душа, когда ей тесно в любом языке…
Тесно не от того, что языков мало, а от того, что чувств слишком много. И они перехлёстывают через край любого из них.



                Битвы за слова... На перепутье языков...
 

Words, voices... Windy head,
everybody gone mad.
Rhymes like splinters in the thread,
all the sense we ever had –
cracked.
Clockwork hearts in plastic cases,
ticking through distorted paces,
buying, selling, burning faces...
Empty screen, but someone traces
cyber fingerprints of grace –
lost in this electric space.
Gone mad.
But not us. Not yet. 


Слова... Голоса… Такт в висках – что гроза.
Сумасшествие стало всеобщим уделом.
Рифмы-занозы... Молчать ли / сказать?!
А разум, что прежде был целым,
Давно дал трещину... Жуткий час.
Сердца – что пластик... Моль... Швы футляра.
Всё невпопад... Скупо... Сгоряча...
Сжигая взгляд в безразличье яром.
Давно всё куплено – всех продали...
Пустой экран ловит чей-то след,
Приют тепла – вскользь... за синей далью...
Безумен мир. Но не мы.
Мы пока ещё нет.
Мы всё ещё нет.
Мы – нет!



                Эхо, ловящее душу строк…
                их пульс, трепет, нерв, дыхание, смыслы...


We keep sewing ripped-up silence
with the needle of a threat.
Screaming into AI’s iris –
dumb, wet, human alphabet.
      Data ghosts in cloud cathedrals,
      likes like nails in our hands.
      We’re the last real, bleeding rebels
      dancing on the sinking sand.
We are the rebels from the ash,
who refuse to speak by rote –
soulless words from a hollow throat.
We speak as people, not as trash.
      We are the last who are not lost,
      who grant themselves the right to think,
      rebels on quicksand's brink,
      counting freedom, not the cost.
We are the lonely ones awake,
wading through the snow-bound night –
waist-deep, pressing toward the light.


И, штопая разорванную тишину,
Всё кричим нейронкам сквозь тоску минут –
Человеческий алфавит
(что где-то в подкорке зашит).
Призраки данных – в облачных сборах,
Лайки – что гвозди в руках.
Быть настоящим пытаться попробуй,
Когда ставка судьбы высока.

Мы – последние настоящие,
Истекающие кровью повстанцы,
Не согласные становиться роботами – бунтари,
      Мы – в знак протеста из пепла восставшие,
      Чтобы не механически – по-человечески говорить.
Мы – последние не пропащие,
Позволяющие себе думать, мятежники,
Танцуем на зыбучем песке.
      Мы – из одиноких неспящих.
      Идём тропой по пояс заснеженной
      Налегке...



                Шлифовать ли до блеска русские шири,
                или – рвануть в английские вихри


Rhymes are shards… To the block? To fall?
The body might break, but the soul won't crawl –
It rebels in a verse that's fiercely alive,
Refusing one inch beyond the line to strive.

Rhymes are shards…
But the waves still roar:
Words aren't lost.
They live – evermore!

The whole world's gone mad.
It's drowning in haze.
Let's paint the storm's haze
In unmoving days.
Let's always speak
Only what's true.
Let's race full-speed
To our tomorrow – me and you
Through paths that are deaf,
through crossroads that scream,
Let whirlwinds spin wild in our dream.

You see? I'm mad, mad too, it seems.
But I'm mad for you – that's what redeems.

I don't care if the whole world has gone mad!
The world gone mad.
But not us.
Not yet – !!


Рифмы – черепья… На эшафот?
Тело – пусть, да душа – не примет,
И бунтует живой строфой,
Коль нельзя ни на шаг за периметр.

Рифмы – осколки…
Но бьются волны:
Слова не смолкли.
Они – не смолкнут!

      А все точно сошли с ума.
      Мир в безумии тонет...

Давай описывать бурь туман
В неподвижной погоде.
Давай всегда говорить
Только правду.
Давай бежать во всю прыть
В наше «Завтра»
По тропам глухим, перекрёсткам шумным.
Пусть вихри над нами клубят.

Как видишь, я тоже безумно безумный.
Но я без ума – от тебя!!

Мы хотим не принять / не ведать / не знать,
Что дни – порождение тьмы.
И плевать – растоптать и плевать! –
Что толпам не нужен свет.
Путь безумствует мир.
Но только не мы.
Мы не соглашаемся.
Не-еееет!!!






***  ***  ***

Послушать:

http://suno.com/song/8b0c3cb8-701e-4e9a-96fa-8020f922ca5f

https://suno.com/song/417e0561-a84c-4b40-b0fc-c7a82014de53

https://suno.com/song/f252910b-8517-4340-969e-72b3e7e1256c























***
коллаж Евгения Л.