В последнюю пятницу

В ту последнюю пятницу мир не взрывался в дыму.
Просто бог притомился и выключил свет в прихожей.
Мы сидели на кухне, варили густую тьму,
И шептали друг другу: «Ну надо же, как негоже».

У соседа за стенкой всё так же ворчала вода,
В гастрономе кончались и хлеб, и кефир, и коврижки.
Мы не знали, что «завтра» — остывшее навсегда,
Недочитанный лист в пожелтевшей и старой книжке.

Не летели кометы, не пел сатанинский рог,
Только ветер качал на пустых остановках афиши.
И какой-то прохожий, который до нитки промок,
Всё пытался согреться под чьей-то дырявой крышей.

Мальчик в курточке синей пускал в ручеёк кораблик,
Тот тонул у решётки — бумажный, нелепый и зябкий.
А на небе горел золотой, догорающий блик,
Словно кто-то стирал этот город фланелевой тряпкой.

Мы допили свой чай. Мы успели сказать о простом:
О котах, о простудах, о том, что пора бы в отпуск.
А вселенная тихо сворачивалась холстом,
И закат предъявлял свой последний, сияющий пропуск.

И не страшно, не больно. Немного щемит в груди,
Что не вынесли мусор и дверь не закрыли плотно.
Господи, ты за нами там, у себя пригляди.
Мы ведь тоже твои — хоть и вышли совсем негодны.