Шут

В чертогах мрака, где свечи и кресты,
Он танцевал, сжигая страх и все свои мечты.
Корона скрыта под плащом цветным, игривым,
Но смех его — лишь образ жутко-лживый.
Лишь ночь хранит его секрет,
И смех — его последний оберег.


Шут на троне, король под маской,
Обречённый на судьбу без прошлой ласки.
Всё, что любил, горело в тьме,
А смех звучал, как крик в его душе.

Он пел, пока дрожали залы,
И слуги в страхе замирали.


В каждом звуке — власть и боль,
В каждом взгляде — приговор и голь.
Шут на троне, король в цепях времён,
Сквозь плащ смешного, и был он обречён
Править тьмою… и собой,
Скрывая трон за шутовской игрой!


Каждый взмах руки —
Власть над миром и покой.
Смеялся сквозь ложь и дым,
Король! но в маске шутовской.
Скрывал он силу за смешным,
Чтоб править миром — не рукой!


Над троном пыль, под троном — страх,
Он сам себе кричал в огромных зеркалах:
«Я — король забвения и снов,
Я — смех, в ком тонет вся любовь».


Шут на троне, король под маской,
Обречённый на судьбу без прошлой ласки.
Всё, что любил, горело в тьме,
А смех звучал, как крик в его душе.


И он просил забрать его во снах
В небытие огромных зеркалах…
Он видел страх за масками господ,
Пел им песни — и кивал народ.
Тайно правил словом и игрой,
Даря свободу гримасой шутовской.


И растворился он в огромных зеркалах,
Забрав с собой и смех, и боль, и страх.
Лишь тень шута осталась на полах,
Король в размытых, призрачных мечтах.
И воет ветер в пустых залах,
Где шут танцевал на пышных балах.
И если услышишь смех в ночной тишине —
Король ещё жив…! в его страхе и сне…