Аид и Персефона

В тени дубравы молчаливой
Гуляла дева при луне,
И свет струился серебристый
По зыбкой, дремлющей земле.
Но вдруг - разверзлись недра мглисты,
И мрак поднялся в тишине,
И бог подземного предела
Явился - грозный и безмолвный.
Он деву в бездну увлекал,
И светлый мир за ней пропал.

Она исчезла - и над ней
Сомкнулся свод ночных теней.
Спустилась в царство тишины,
Где нет ни солнца, ни весны.

Там Аид царствует во тьме,
На троне хладном, в глубине
Ему подвластны сон и прах.
Но, деву юную узрев,
Он укротил свой мрачный гнев:
В душе, не знавшей прежде света,
Вдруг пробудилась тень ответа.

Она ж, печальна и бледна,
Сидела, думою полна,
И вспоминала светлый край,
Земной весёлый, вещий рай,
Где рощи, солнце и ручьи
Ей были близки и родны.

И вот он подал ей гранат -
Как знак, как тихий, страшный клад;
И алый сок того плода
Хранил обет, что сбудется и да.

Дева вкусила - и тогда
Свершилась тайная беда:
Не бурей, а холодом незримым
Сомкнулся круг неумолимый.

И стала пленницей она
Двух царств - живого и немого,
И вечность, строгая судьба,
Её связала навсегда:
Полгода - к свету и цветам,
Полгода - к сумрачным вратам.

Но даже в мраке ледяном
В нём обрела она свой дом.
И Аид, гордый властелин,
Склонился к ней, забыв свой чин:
Не судия, не грозный царь,
А сердца нежного алтарь.

И вечный этот строгий ритм
Хранит незыблемый указ:
Что ей назначен был судьбой,
Ведь тот завет неколебим:
Она навек пребудет с ним.