Наедине

Аквинский пять путей начертит строго,
Докажет: Перводвигатель живет.
Но Кант придет, разрушит веру в Бога,
И новый довод в тишине скует.

Мне говорят: "Господь над нами судит,
Он милосерден, Он-отец и свет".
Но почему тогда страдают люди?
И почему на крик ответа нет?

Рожать детей, чтоб их сожрало время?
Строить дворцы на выжженном песке?
Мы просто тащим на себе то бремя,
Что сжато в чьей-то старческой руке.

Я б поднялся по лестнице из стали
Туда, где вечность дышит тишиной.
Чтоб мы с Творцом глаза в глаза стояли,
И Он не прятал взор Свой за стеной.

Я б лично встал у Тронного порога,
Не к тем иконам, что в углу молчат.
Хочу спросить не пастыря, а Бога,
Пока внизу отчаяньем кричат.

Скажи, Отец, зачем в палатах дети
Глотают смерть, не начав даже жить?
Зачем Ты расставляешь эти сети,
Позволив злу по миру вольно плыть?

Где правда Твоя спрятана, Всевышний?
За что невинным-плеть и горький яд?
Неужто каждый здесь- лишь третий лишний,
И жизнь-всего лишь декораций ряд?

В чём смысл боли, стонов и лишений?
Чем заслужили мы такой финал?
Среди Твоих великих сотворений
Зачем Ты этот ужас изваял?

Что Ты ответишь на мои укоры?
Иль Ты давно оглох от наших бед?
Пока внизу идут пустые споры,
Твой мир гниёт, не видя Твой ответ.