Театр теней

В подвалах оперы полночной,
Где мрак воздвиг свой тайный свод
Над бездной хладной и порочной,
Безумец горестный живёт.
Скрыв лик под маской равнодушной,
Своей фантазии послушный,
Он в звуках ищет идеал,
Что мир подлунный не стяжал.
Орган там - глас небес и ада -
Ревёт, как буря средь снегов,
И в тесноте пустых брегов —
Душе измученной отрада.

Он ждёт: в сиянье рамп и лож,
Где блещет светская гордыня,
Его заветная святыня —
Та, в чьих речах застыла ложь, —
Явит божественный свой гений.
Пред ней, не чувствуя коленей,
Он пасть готов, как раб немой,
Влекомый тьмою роковой.
Но жребий брошен: за кулисой
Мелькнул её холодный свет...
Ах, счастья в этом мире нет! —
Лишь призрак с участью тернистой.

Звучит её прощальный голос,
Как звон серебряной струны.
В нём всё, что в сердце раскололось,
В нём - отзвук тёмной стороны.
Он внемлет, затая дыханье:
То — дивный дар и наказанье,
Её напевов торжество,
Но в нём не слышно одного —
В нём нет любви к нему, к изгою...
И стих последних арий звук,
Оставив только сердца стук
С его разбитою судьбою.

И замер гул. В театре пусто.
Погасли свечи. В тишине,
Где умирает звук и чувство,
Он вновь один в своей тюрьме.
Немая ложа, бархат алый,
И люстры блеск, остывший, малый —
Всё стало прахом, всё мертво.
Ему не жаль здесь ничего.
Так в бездне тёмного чертога,
Лишённый веры и надежд,
Бежит он прочь от глаз невежд,
Не чая милости у Бога.

Она ушла. Замолкли звуки.
Остался холод чёрных вод.
Певец непризнанный разлуки
В небытие свой челн ведёт.
Так гаснет искра вдохновенья,
Как призрак ложного смиренья,
Как эхо тающей мечты,
Среди подземной пустоты.
Лишь маска, брошенная в прах,
Хранит извечный грех и страх.