Душегуб

Поздний вечер меня бодрит,
Сценарий моих действий ощутит.
В обход фонарей иду, наблюдаю.
Давно заросла дорога к раю.

С каждым шагом обрастают раны на глазах,
Часто слезы мертвых оживают на руках.
Днем в толпе людей я растворюсь.
Вечером и ночью – в закоулках улиц потеснюсь.

И словно сыграет триада на скрипке,
Для будущей жертвы-невидимки.
Порой интрига меня самого разрывает,
Но в конечном счете себя оправдает.

Помню их вскрики, слова о пощаде.
В удавке отчаяния, в сжатом захвате.
Эти стоны, как же мне родны.
Как они невинны, честны.

Сколько в них веса, борьбы,
Когда уже синий цвет у губы.
Вот что значит настоящая драма,
Прожившая от чужого права.

Не переживайте, я им в своем доме кровать расстелю,
Утром очень сытно и вкусно накормлю.
Вот только, глаза им совершенно не подходят.
Лучше пусть мою коллекцию возводят.

Она все время смотрит в меня, –
Взглядом потухшего огня.
И тишина заверит мрачный уют,
Что это нескончаемый дебют.

Дерзкое звучание топора
В делении руки, головы, бедра,
Отзвенит для продолжения ножа:
Я здесь беспомощный ханжа.

На следующий день, бродячим псам кости отдам,
Поговорю по душам.
На основе мяса, сделаю свой неповторимый суп,
Под названием душегуб.

Настанет снова ждать вечер и ночь,
Никто жертвам не сможет помочь.
Под солнечным светом мру я и мру,
А под лунным уже не совру.