Как в первое апреля. В самом деле

Когда апрель свой первый день кидает
В объятья шуток, лжи и мишуры,
Никто из нас с улыбкой не вздыхает,
А только ждёт невиданной игры.

Но разве только первое число
Срывает пелену с привычных лиц?
Враньё всю жизнь по жилам нас текло,
И каждый миг — как заяц без страниц.

Мы верим в то, что видим и что слышим,
Хотя давно пора бы не внимать.
Под утро снег, а дождик — это крыша,
И друга ложь — как матери печать.

Апрельский день — лишь маленький предлог,
Чтобы напомнить: мир — сплошной обман.
Никто не свят, никто не одинок,
И даже самый честный — как туман.

Смеётся кот, на лапу наступая,
Смеётся дождь, что капает в окно.
Смеёмся мы, друг друга обнимая,
Но за спиной зажато домино.

Какая разница — календарь врёт или нет,
Когда душа привыкла к полумраку?
Сегодня можно выпустить на свет
Того, кто прячет за улыбкой драку.

И первый день — как лицензия на ложь,
Как разрешенье быть самим собою.
Ты говоришь: «Люблю» — и не вздохнёшь,
А завтра скажешь: «Это было с бою».

Но нет вранья красивей, чем в апреле,
Когда цветёт сиренью даже лесть.
Мы тонем в этой сладостной купели,
И правда — то, что нам удалось счесть.

А счесть нельзя ни взгляда, ни намёка,
Ни той улыбки, что таит кинжал.
Сегодня даже искренность жестока,
И каждый — тот, кого не ожидал.

Взгляни вокруг: все маски сорваны,
Но под масками — новые личины.
Первоапрельские законы стары,
Как мир, где боги пили в час кручины.

Мы разучились верить по утрам,
Когда часы показывают полдень.
А первый день — лишь зеркало к рукам,
Где видно: ты — не ты, а кто-то молод.

И никому нельзя сегодня верить,
Но, Боже, как же хочется внимать!
Ведь если ложь умеет лицемерить,
То правда может молча умирать.

Срывай цветы из воздуха и пыли,
Дари слова, что тают на губах.
Мы все в апреле ангелов забыли,
А вспомнили — и страх, и детский страх.

Какая нежность прячется за шуткой,
Какая боль за фразой «просто смех»!
Сегодня можно быть слепой малюткой,
А завтра — королём всех прежних вех.

Так пусть же кружит этот день-проказник,
Пусть вьётся дымом по рукам и лицам.
Никто не честен, как пустынный праздник,
И даже камни могут вверх скатиться.

А если кто-то скажет: «Это бред»,
Напомни: жизнь — сплошной первоапрель.
Никто не видел истинный рассвет,
А тот, кто видел, — выбрал колыбель.

Смешны не розыгрыши и не фанты,
Смешна попытка быть серьёзным здесь.
Всё — миражи, и даже бриллианты,
И самый твёрдый камень — тоже лесть.

Ты улыбнись прохожему в лицо,
Скажи, что небо — фиолетовое.
Пусть даже это ложь — какое же свинцово
Становится без выдумки крыльцо!

И первый день — не только день обмана,
Но день свободы от оков «как есть».
В нём нет ни зла, ни праведного стана,
В нём только то, что ты решил прочесть.

Прочти же это медленно, по слогам,
Запомни ритм — он дышит как живой.
Апрельский смех — по рваным берегам,
А истина — как парус над водой.

Но парус тот из шёлка и из ветра,
Его не взять руками, не спасти.
Сегодня можно выйти без ответа,
Можно солгать и с лёгкостью уйти.

Уйти от скуки, от прямой дороги,
От обещаний, данных на века.
Сегодня даже самые убогие
Становятся героями пока.

Пока не грянет полночь, не закроет
Свою шкатулку этот странный день.
И каждый, кто сегодня что-то кроит,
Пусть знает: завтра выйдет своя тень.

А тень — она не лжёт и не смеётся,
Она лишь повторяет каждый шаг.
Но если первое число смеётся,
То почему тогда в груди — овраг?

Овраг из слёз, из несказанных фраз,
Из тех «прости», что были не ко времени.
Апрельский день — как зеркало для нас,
Но в этом зеркале — лишь наше бремя.

И всё же — он особый, этот день.
В нём разрешено быть несовершенным.
Никто не судит, не вгоняет в тень,
И даже сон становится нетленным.

Так дайте мне сегодня не поверить
Ни одному из ваших тёплых слов.
Я сам солгу, чтоб душу отворить,
И в этой лжи найду любви покров.

Покров нежней, чем истина святая,
Чем голый факт, чем высохший закон.
Апрель приходит, маски облетая,
И мы становимся, как вечный сон.

Как сон, где можно умереть со смеху,
Где можно плакать, если это в радость.
Сегодня всё — и вера, и утеха,
И даже то, что завтра станет слабость.

Но слабость — это тоже дар, поверьте,
Особенно в тот
день, когда всё можно.
Никто не знает, что нас ждёт за дверью,
А кто узнал — молчит, и это сложно.

Сложнее всего — сохранить улыбку,
Когда внутри — сплошной первоапрель.
Но мы живём, и это не ошибка,
А просто жизни сладкая капель.

Капель, что тает на губах апреля,
Что пахнет ложью, правдой и весной.
И если завтра станет вдруг тяжеле,
Мы вспомним этот день — он был стеной.

Стеной из смеха, шуток и секретов,
Где каждый камень — выдумка и блеф.
Нет ни поэтов, ни святых портретов —
Есть только ты, и я, и этот свет.

И этот свет — обманчив, как зарница,
Как первое число в чужом календаре.
Но разве можно в мире не влюбиться
В ту ложь, что дарит радость на заре?

На заре первого апреля,
Когда ещё не знаешь: явь иль сон.
Мы все становимся немного детьми,
И каждый в этом мире — как закон.

Закон, который пишет сам себя,
Чернилами из смеха и из боли.
И если я сейчас солгал, любя,
То просто повтори: «Такая доля».

А доля эта — верить и смеяться,
Не различая грани между днями.
И первым днём апрельским упиваться,
Как будто мы остались за гвоздями.

За гвоздями привычек и устоев,
За рамками «нельзя» и «нужно, брат».
Сегодня даже самый тихий воин
Снимает шлем и говорит: «Я рад».

«Я рад, что можно лгать без сожаленья,
Что можно не бояться за враньё.
Ведь в этом мире всё — как отраженье,
А отраженью не больно само».

Не больно, нет. Оно лишь повторяет
Движенья губ и линий поворот.
Апрельский день — он нас не обвиняет,
Он просто тихо за руку берёт.

И ведёт туда, где нет ни правды,
Ни лжи, ни этих выдуманных правил.
Где ты — никто, и где простые склады
Душа давно навек переиначил.

Переиначил, перепутал, стёр
Все грани между «добрым» и «плохим».
И первый день — как тот самый топор,
Что рубит сук, но мы под ним стоим.

Стоим и улыбаемся, как дети,
Которым подарили целый мир.
И нету правды на всём белом свете,
А есть апрель — единственный кумир.

Кумир, что разрешает нам ошиблиться,
Сказать не то, влюбиться не в того.
И в этой лжи вдруг правда, словно птица,
Вспорхнёт, но не найдёт уж ничего.

Ничего, кроме пустого эха,
Кроме смеха, что разлит повсюду.
Апрельский день — он вроде бы утеха,
Но в нём тонуть, как в сладком изумруде.

Так не ищите истины сегодня,
Не проверяйте, кто и что сказал.
Поверьте в то, что даже преисподняя
Сегодня станет райским берегам.

Ведь только раз в году приходит это
Волшебное, обманчивое время.
И никому не нужен завтрашний билет,
Когда сегодня ложь — святое бремя.

Святое, потому что без прикрас,
Без клятв, без долгих драм и обещаний.
Апрельский день — он как последний раз,
Как первый снег среди цветущих граний.

И я, дописав этот длинный стих,
Хочу сказать вам тихо, на ухо:
«Не верьте никому, даже себе самим,
И будет вам и смех, и не от сухо».

Не от сухой морали, не от правил,
А от того, что мир — первоапрель.
И тот, кто это сердцем понял, — равен
Тому, кто разорвал свою капель.

Капель из слёз, из смеха, из тумана,
Из тех нелепых, странных мелочей,
Которыми полна жизни панорама,
Как первым днём — и нет в том злей.

В том злей лишь то, что завтра мы забудем,
Что можно быть счастливым просто так.
Но первое число — мы помнить будем,
Как самый светлый, самый дикий знак.

Знак, что не надо верить, чтобы жить,
Что ложь — не порок, а всего лишь лекарь.
И в этот день я вас прошу любить
Любого, даже самого калеку.

Калеку душой, калеку улыбкой,
Калеку правды, что устал молчать.
Апрельский день накроет снова зыбко,
И мы научимся заново летать.

Летать без крыльев, верить без опоры,
Смеяться там, где следует рыдать.
И первый день — как снятые запоры,
Как разрешенье всё переиграть.

Переиграть судьбу, забыть про цену,
Не ждать, что завтра будет точно так.
Сегодня можно даже злую сцену
Окончить фразой: «Это всё пустяк».

Пустяк, который весит тонны счастья,
Пустяк, который держит небеса.
Апрельский день — он без пристрастья,
Он смотрит в душу, строит чудеса.

И чудеса случаются, поверьте,
Особенно когда не ждёшь их вовсе.
А первый день — как приоткрыты двери,
И ты стоишь на самом диком тросе.

Трос этот — жизнь, качели и обманы,
Но если ты сегодня улыбнёшься,
То даже самые страшные туманы
Рассеются, и ты в себя вернёш ься.

Вернёшься к истоку, к началу начал,
Где первое апреля — не число, а суть.
И я, пока ещё не отзвучал
Мой голос, прошу: не дай нам утонуть.

Не дай в серьёзности, в остывшей пыли,
В заботах, что важнее всех обманов.
Апрельский день — мы вместе проплыли,
И вот он — символ всех людских уставов.

Уставов, где написано: «Не лги»,
Но все мы лжём, и это нашей сутью.
Так пусть же первое число — как флаг,
Как знамя, что поднято над грудью.

Над грудью, где смеётся и рыдает
Тот самый вечный, маленький актёр.
И первый день апрельский не растает,
Он превратится в жизненный узор.

Узор из нитей лжи и правды чистой,
Где каждая петля — твой новый шаг.
И этот стих, написанный неистово,
Пусть станет для тебя простым пустяк.

Пустяк, который держит ровно столько,
Сколько ты сам готов в него вложить.
А первое апреля — это только
Повод сказать: «Давайте просто жить».

Жить, не боясь, что завтра мы проснёмся
В другом мире, где лжи не разрешат.
Сегодня мы с тобой не расстаёмся,
Сегодня мы — и каждый наугад.

Наугад бросаем монету веры,
Наугад целуем зеркала.
Апрельский день — он без любой оперы,
Он — тишина, что за руку взяла.

И если ты дочитал до конца
Эту запутанную, длинную историю,
Знай: первое апреля — для мудреца,
Который не делит правду с горем.

Горем от того, что истины нет,
Что всё — мираж, игра воображения.
Но в этом нет проклятия, нет бед,
Есть только лёгкое, как вздох, прощение.

Прощение самому себе за веру
В то, что когда-то было ложью строгой.
Апрельский день закрывает дверь,
Но за порогом — новая дорога.

Дорога без табличек и границ,
Без указателей «Правда» и «Обман».
И среди тысяч лиц, и среди тысяч лиц
Ты — первый, кто сегодня не обманут.

Обманут только тем, что сам решил
Считать обманом. Первое апреля —
Не торжество вранья, не пыль,
А тихий свет у самого подреберья.

Подреберья жизни, где смешок
Рождается из выдоха и боли.
И пусть никто не верит — всё же в срок
Апрельский день врачует наше поле.

Поле, где посеяны слова,
Где вместо ржи — смешинки-васильки.
И первое число — всего лишь глава,
Которую напишем у реки.

У реки забвения и света,
Где тонут все апрельские секреты.
Теперь ты знаешь: верить или нет —
Выбор за тобой, ведь завтра нет запрета.

Но помни: каждый день — первоапрель,
Не только первое число. И этот стих,
Который я сложил в метель
Из букв и рифм, — как смех, что вечно тих.

Он тих, но ты его услышал сердцем,
А сердце, как известно, не солжёт.
Так улыбнись же всем своим наследством,
И пусть апрель тебя не подведёт.

Ведь ровно две тысячи триста шестьдесят девять букв
В моём послании. Но верить ли в подсчёт?
Сегодня первое апреля, друг.
И это — истина, которая течёт.

Течёт сквозь пальцы, как вода, как время,
Как смех, как жизнь, как самый первый вздох.
Закрой страницу. Сбрось ненужное бремя.
Апрельский день — всего лишь эпизод.

Но эпизод, что делает нас чище,
Что разрешает ошибаться вновь.
И пусть никто не верит — мы же ищем
В обмане ту единственную любовь.

Любовь без правды, без оков, без дат,
Любовь, что тает на губах апреля.
И я свой стих закончить буду рад,
Пока ещё не выцвела сирень.

Пока ещё ты веришь или нет —
Не важно. Главное, что мы сегодня вместе.
И первое апреля дарит свет,
Который не погаснет в этом месте.

В этом месте, где буквы сочтены,
Где рифма бьётся, как живое сердце.
Не верьте никому — и мы спасены,
Апрель откроет каждую из дверц.

Откроет, рассмеётся и уйдёт,
Оставив в душах дрожь и тепло.
И этот стих — как круглый, вечный год,
Где первое число — как ремесло.

Ремесло обмана, но с душой,
С огнём, с надеждой, с верой в чудеса.
Так пусть же этот день, такой смешной,
Раскрасит в розовое небеса.

А мы останемся. Без веры, без прикрас,
Но с этим странным, тёплым чувством где-то.
И первое апреля — в сотый раз
Докажет: жизнь — не поиск, а примета.

Примета на смех, на добрую улыбку,
На то, чтоб не бояться быть собой.
Я ставлю точку. Обрываю зыбку
Из букв и строк. И ты иди домой.

Домой, где ждут и где не верят ничему,
Где каждый день — как первое апреля.
И это — правда. Я по пустяку
Не стану лгать. А впрочем… в самом деле?

Сегодня первое апреля. Не забудь.
И эта фраза — истинней, ем камень.
Теперь свой стих переверни и суть
Пойми: мы все в апрельском карнавале.

А карнавал закончится с зарёй
Второго дня. Но до тех пор — ни слова
О правде. Лучше будем как с тобой,
Смеясь, брести по берегу иного.

Иного мира, где обман — не грех,
Где можно верить, даже если лгут.
И первое апреля — громче всех
Смеётся тот, кто знает этот жгут.

Жгут из надежды, из нелепых слов,
Из этого длиннейшего стиха.
Я подсчитал: две тысячи триста шестьдесят девять
Точнейших букв. И это не чепуха.

Чепуха — искать здесь истину. Смейся,
Не верь, но помни: я тебя люблю.
А первое апреля — только средство,
Чтоб я сказал: «Ты — жизнь мою ловлю».

Ловлю на слове, ловлю на улыбке,
На каждой букве, на каждой черте.
И если есть в этом стихе ошибка,
То только в том, что он на высоте.

На высоте обмана и искусства,
Где каждая строка — первоапрель.
Теперь закрой глаза и чисто, грустно
Вздохни. И выдохни метель.

Метель из букв растает на губах,
А первое число останется в веках.
И ты, прочтя, не утони в словах,
А просто улыбнись на всех углах.

На всех углах твоей большой судьбы,
Где даже ложь становится спасеньем.
И первое апреля — без борьбы
Нас учит быть с любым душевным тленьем.

Тленьем и светом, правдой и враньём,
Вселенной, где нет вечного запрета.
И этот стих, написанный огнём,
Пусть станет для тебя началом света.

Света, который не гаснет в апреле,
Света, который мы несём внутри.
И двери все уже на самом деле
Открыты. Выходи и посмотри.

Посмотри, как смеётся мир над нами,
Как лжёт, как верит, как целует ночь.
А первое апреля — с чудесами
Уходит прочь. Но возвратится. Точь-в-точь.

Точь-в-точь таким же странным и родным,
С его правом врать и правом не бояться.
И я закончу. Будем мы одним —
Тем, кто умеет над собой смеяться.

Смеяться звонко, до упаду, до слёз,
Не различая, где обман, где явь.
Апрельский день принёс нам столько грёз,
Что их нести — как будто тихо встать.

Встать на пороге вечности и крикнуть:
«Спасибо, первое число, за то,
Что мы умеем верить и поникнуть,
И вновь воспрянуть, зная — ни за что».

Ни за что, кроме этого мгновенья,
Которое мы ловим, как апрель.
И вот оно — последнее звенья
Моей цепи. Снимай её, поверь.

Поверь, что я не лгу сейчас, в конце,
Что эти буквы — чистый поцелуй.
А первое апреля — на лице
У тех, кто знает: «Ты меня не дуй».

Не дуй на пламя, дай ему сгореть,
Сгореть дотла в обмане и веселье.
И жить. И никому не доверять.
Как в первое апреля. В самом деле.