Три стража устья

Не открывай уста, покуда мысль, как пламя,
Не обожжёт гортань извечным «Я есмь»,
Пока алмазный блеск, что скрыт под словесной ямой,
Не заискрит в зрачке, как нерукотворный крест.

В начале было Слово, но прежде было Чудо —
Беззвучный взрыв миров в спирали тишины,
Когда в провале тьмы, где все пути — отсюда,
Рождались письмена из вечной глубины.

Тому, кто дерзостно бросает фразы в вечность,
Не ведая, какой узор плетёт язык,
Грозит пустоты звон, и хаоса беспечность,
И самый страшный грех — стать в мире нем и дик.

Смотри: река бежит. Но прежде русла ложе
Врезалось в плоть земли, упрямо и терпя.
Так мысль, что ты взрастил, пусть будет в слове строже,
Чем тайный договор, что связывает тебя.

Вот первый страж встаёт у врат твоих ланитов:
«Думай, что говоришь, как будто бы в последний срок».
Пусть голос твой звучит, как смычок, что сокрытый
В душе рождает свет, а не густой дымок.
Не говори на ветер. Слово — это веха,
Что ставишь ты в степи, где бури правят бал.
Оно — твой добрый меч, опора для успеха,
Но если мысль мертва — оно лишь инвентарь.

Когда же мысль жива и в теле зреет сила,
Как сок весенний в ствол, как в недрах ртуть руды,
Вторая стража строго возгласила:
«Не смей произнести, чего не мыслишь ты. О, нет!
Не сотвори кумира из бездушья,
Не выдавай за истину навет.
Пусть плоть твоя дрожит, как струны, в час, когда послушья
Достигнет разум, чуждый праздничных монет».

Ибо уста, что мелят ложь или пустое,
Подобны склепу, где истлели образа.
Им не взрастить цветов, не пролить в поле зноя
Живой воды, что чище, чем роса.
Слова без духа — сор, что ветром носит.
Слова без сердца — стук пустых костей.
Тот, кто язык свой от ума откосит,
Не соберёт сокровищ из лучей.

Смотри: стекло витрины — оно холодно и чисто,
Но если за стеклом — ни бархата, ни роз,
Оно лишь ловит взор, но, как листок нечистый,
Бессмысленно среди осенних грёз.
Так речь без мысли — гладкая ограда,
Но за оградой той — безжизненный пустырь.
Её слушать — не надо, не надо.
Она — как призрачный монастырь.

И вот, когда созрело в сердце семя,
Когда алмазный уголь мысли цел,
Являет третий страж седое время
Самый трудный, самый мудрый удел:

«Не всё, что мыслишь, — превращай в глаголы.
Не каждый луч роняй в мирскую соль.
Имеет тайна свой чертог особый,
И в тишине — кузнечная юдоль».

Есть мысли, что как звёзды — их сиянье
Лишь ночи друг, не ведающий дня.
Их грубое, земное одеянье
Убьёт, как свет лампады для огня.
Есть мысли, что подобны тонким ядам:
Раз сказаны — отравят мир вокруг.
Они лежат невысказанным кладом,
Храня молчанья драгоценный круг.
Есть мысли, что как первая симфония,
Они нуждаются в безмолвии зимы,
Чтоб родилась не брань, не агония,
А шёпот вечной, чистейшей кутерьмы.

Великий дар — замкнуть уста на засов,
Когда кипенье чувств просилось на базар.
Великий долг — забыть про силу фразов,
Чтоб не разменять тайный свой товар.
Ибо молчание — не пустота порока,
Но высший пилотаж умелых душ.
Оно — гранит, на коем дерзко око
Богов возводит свой неслышный туш.

Три стража у дверей. Три зеркала души.
Три золотых ключа от трёх ворот.
Пока ты жив и в этом мире дышишь,
Твой путь — пройти в свой собственный чертог.

Подумай. Прорасти корнями в тишину,
Чтоб слово стало урожаем, а не плевелом.
Дай мысли зрелость, но не дай плену
Пустых речей владеть твоим уделом.
Не торопись озвучить каждый вздох.
В гостиной слов — не место пошлой ссоре.
И помни: даже самый дивный Бог
Нам завещал молчанье в вечном хоре.

И если ты пройдёшь сквозь эту школу,
Твоя ладонь познает тяжесть руды.
Ты станешь сотворцом, а не школяром,
Владыкой смысла, а не мёртвой буквы.
И слово, сорванное с губ твоих,
Вернётся к дому эхом золотым,
И отзовётся в самых дальних из
Миров, что созданы покоем и огнём твоим.