утро

вставать было тяжело
и я буд то бы замер во сне.
перекатываясь на живот,
я нащупал губами снег.

это было уже давно,
сквозь утробу взглянув внутри,
распахнулось моё окно.
манекены в оковах витрин

разглядели себя во мне,
этот талый безжизненный взгляд.
старый дом полыхал в огне
и я странно был этому рад.

за вуалью бетонных врат
три покойника на коне.
я не спал, я всё видел, брат.
я клянусь, я прошу, поверь мне.

кульминация в одно мгновенье,
я поэт или что то глубже?
застывает в квартире время,
тело тонет в кровавой луже.

в этой прозе, я ряженный-суженный.
пропускаю удары по почкам,
я вообще здесь кому то нужен?
или слухи остались не точными.

самокрутка и джинсы зауженные,
под рыданье от Йоко Оно.
поворачиваю не туда,
и как в марте впадаю в кому.

но опять просыпаюсь один,
на коляске полуживой,
как бездарный в театре сатир,
который схватил ножевое.

вставать было тяжело!
и я буд то бы замер во сне.
перекатываясь на живот,
я нащупал губами снег.

это было уже давно,
сквозь утробу взглянув внутри.
распахнулось моё окно,
я навечно останусь таким.