Сад Смерти. Песнь Цветущей Памяти

В тишине, где не слышно ни вздоха, ни крика,
где коса отдыхает в углу,
Смерть в фартуке сером, под сенью великой,
склонилась к сырому узлу.
Не кладбище это — дивный дендрарий,
где нет ни крестов, ни имён.
Здесь каждый ушедший — живой гербарий,
в бутон и листок превращён.
Для воина — мак, безнадёжно багряный,
впитал он железо и пыль.
Для девы — подснежник, прозрачный и странный,
качается, как ковыль.
Для верных влюблённых — сплетение тёрна,
где роза бела, как луна.
Для грешника — чёрный паслён, что покорно
пьёт горечь из самого дна.
Для матери — ветка густой медуницы,
что пахнет парным молоком.
Для крохи — лишь ландыш, в чьих белых ресницах
спит ангел, прикрывшись листом.
Для странника — вереск, пропахший дорогами,
и синий, как даль, василёк.
Для мудрых, кичившихся строгими догмами —
тяжёлый, закрытый вьюнок.
Для старца — лоза со сплетением сложным,
где мудрость застыла в шипах.
Для тех, кто сгорел в мятеже невозможном —
лишь пепел на синих цветах.
Она не торопится. Тонкой рукою
разгладит у корня песок.
«Спи, милый. Теперь ты налился покоем,
мой новый, мой хрупкий росток».
Здесь нет увяданья. За гранью заката,
где время свернулось в кольцо,
цветут бесконечно — без боли и страха —
и Смерть им целует лицо.