Пощёчина

Месяц июль бил все температурные рекорды, установленные им же, за последние десять лет. Находящееся в зените солнце палило беспощадно. Травы, не выдерживая его прямых лучей, скручивались в трубочку, листья деревьев становились вялыми и, как бы обессилев, свисали с нагретых до немыслимых температур веток.
         Палящий зной усугубляло полное отсутствие ветра. Ни малейшего дуновения! Прошедшее к водопою стадо коров оставило в воздухе клубы горячей неоседающей пыли. Василий – местный мальчишка тринадцати лет – сидел в тени белоствольного широколистного тополя. Он беззаботно смотрел на то, как трактор, поднимая пыль, двигается по близлежащему полю. Ему нравилось наблюдать, как над чёрным паром, на уровне горизонта, поднимается волнообразная пелена испарений.
      Ну прямо, как в рассказах про пустыни – мираж да и только. Правда, никаких видений не было, но его воображение легко дорисовывало и пески, и древние персидские города, и движущиеся по барханам караваны.
       Однако, даже это интересное занятие ему скоро наскучило. Он поднял глаза к солнцу и, не в силах смотреть, зажмурился. Потом глянул на направление тени. "Два часа. Ну, плюс-минус," – подумал он и в нетерпении залез на нижнюю ветку тополя.
— Наконец-то, — обрадовался Васька, увидев на дороге ватагу мальчишек, направлявшуюся к нему.
— Ну чё вы так долго? — спрыгнув с дерева, обратился он к подошедшим товарищам.
— Да, нормально, успеем, — отозвался долговязый Вован.
Василий присоединился к ребятам, и они все вместе пошли в сторону речки.

    Вован, самый худой и высокий в этой компании, был старше остальных мальчишек на целый год. По каким-то семейным обстоятельствам, при переезде в эти края на постоянное место жительства, он не доучился в первом классе целую четверть, и здесь, в деревенской школе, его снова определили в первый. Естественно, будучи "самым умным" среди одноклассников, да ещё и на год старше, он быстро снискал уважение и выбился в лидеры. И хотя к шестому классу физические и умственные способности давно выровнялись, но закрепившееся лидерство осталось.
— Ну что, сегодня хоть готов? Родители не позовут? — с ухмылкой, играя на публику, спросил Вован, обращаясь к Василию, единственному мальчишке в классе, смеющему бросать ему вызов.
— Готов–готов! Сам потом не придумывай оправданий.
— Ну посмотрим! Небось всю ночь тренировался?!
Мальчишки засмеялись.
"Тренировался–тренировался," — думал Василий. Он действительно сегодня с самого утра не вылазил из реки, – отрабатывал технику ныряния.

     Любимой игрой мальчишек в реке были "латки": методом жеребьёвки определялась "латка", которая, догнав кого-нибудь из соперников и дотронувшись до него, передавала эстафету неудачнику, с криком, например: "Колька – латка!" и игра продолжалась с новым догоняющим.
     Основным приёмом этой игры в воде было умение нырять. Скорость движения под водой была выше скорости на поверхности, к тому же направление движения оставалось загадкой.
Лучше всех ныряли Вован и Васёк, причём каждый из них был уверен, что соперник хуже. И вот вчера эта конкуренция переродилась в спор: кто дальше нырнет.
Но Василия позвала мама, которая возвращалась с тырла (место на берегу реки, куда пригоняли коров для водопоя и обедней дойки) и попросила отнести доёнку (специальное ведро с носиком) с молоком домой.
Соревнования перенесли на сегодня, на четырнадцать часов.

    В девять Васька был уже у реки. Нырять нужно было с разгона, с кладки (деревянный мостик для рыбалки, метра три длиной, уходящий в воду). Задача: вынырнуть дальше соперника.
    Сначала Васька попробовал, цепляясь руками за ил и отталкиваясь от него ногами, "идти по дну" – результат был неплохой, но недостаточный.
Затем он, извиваясь телом сверху вниз и гребя руками "по мотроски" через стороны, пытался, как можно глубже плыть под водой.
(Одним из условий пари – полное погружение. Малейший всплеск на поверхности – поражение.)
Результат был лучше.
     Сделав несколько таких нырков, Васька понял, что если после того, как кислород в лёгких заканчивается, не всплывать сразу, а сделать через силу ещё пару гребков, а потом оттолкнуться ногой от дна, то нырок получается дальше. Правда было одно но – путь с глубины занимал много времени, а кислород был использован полностью, опасность захлебнуться в последний момент была очень велика.
И наконец был найден оптимальный вариант. Дело в том, что вода прогревалась не равномерно, на глубине примерно метр была четкая граница между холодной и тёплой водой. Двигаясь по этой границе исключалась вероятность случайных всплесков, и минимально сокращалось время на всплытие.

     Итак, Васька уже предвкушал победу. Но вольяжное и спокойное поведение соперника сбивало его с толку, он начинал волноваться. Вот и речка. Но у мостика купались несколько девчонок, причём две из них были из того же класса, что и мальчишки.
— Колька, разберись! — отдал команду Вован, и один из мальчишек, быстро раздевшись, прыгнул в воду.
Переговоры долго не затянулись, и девчонки отплыли немного в сторону, заинтересовавшись предстоящими состязаниями. Васька разволновался ещё больше.

    Условия были просты: согласно жребию каждый делал по два нырка. Вынырнув, первый оставался на месте, а второй тут же нырял. Учитывалось только: ближе – дальше. Затем оба выплывали и делали второй нырок, если результат повторялся, победа засчитывалась автоматически, но если была ничья, или сначала один, а потом второй вынырнул дальше, то всё решал третий нырок.
   Ваське выпал первый и четвёртый.
Он разбежался и со всей силы оттолкнулся от мостика, но то ли неудачно поставил ногу при толчке, то ли мостик оказался слишком скользким, но хорошего старта не получилось. Он не вошёл, а скорее, плюхнулся в воду, но осознав свою оплошность, более мощно и быстро стал грести руками. Да так, что вынырнув, даже сам удивился результату.

     Долговязый Вован улыбнулся, спокойно подошёл к краю мостика и без разгона прыгнул в воду. Его долго не было на поверхности. Васёк, оставаясь на месте лицом к берегу, в нетерпении оглядывался по сторонам. Но голова ныряльщика показалась сзади Васьки, а следовательно Вован нырнул дальше... Всё ещё было поправимо, теперь вторым нырял Василий.

     Вован отдыхал недолго. Он снова неспеша подошёл к мостику, но подумав несколько секунд, сделал пять шагов назад, разбежался и прыгнул. Мальчишки в нетерпении ждали с минуту, даже чуть больше, голова Вована показалась метров на семь дальше предыдущего раза.
     Теперь всё зависело от правильности Васькиного нырка. Он с трудом поборол волнение, разбежался и… "проколол" гладь воды, почти не подняв в воздух брызг. Найдя границу между тёплой и холодной водой, извиваясь всем телом, работая ногами, как ластами, Васька грёб руками что есть силы.

    Нужно сказать, что несмотря на то, что Василий был правшой, его левая рука была сильнее правой, вот эта особенность и сыграла с ним злую шутку.

     Васька греб до последнего, и даже когда уже в грудной клетке не осталось кислорода, он ушёл в холодную воду, на глубину, коснулся руками дна, оттолкнулся от него обеими ногами и, начав выдох ещё под водой, рванулся вперёд и вверх.
В этот момент оба его плеча во что-то уперлись. Он, из последних сил, старался поднять голову над водой, но голова тоже наткнулась на препятствие. В следующее мгновение чьи-то руки схватили его за волосы и увлекли назад в воду.
Вдох начался непроизвольно, вода с силой заполнила рот и рванулась в трахею. Васька закашлял, с силой оттолкнулся ногой от дна и, выпихнув из себя воду, ухватил широко открытым ртом спасительный воздух, пополам с грязными и горячими брызгами.
В глазах замелькали звёздочки, кашель мешал новому вдоху, но Васька уже стоял на ногах. Здесь оказалось не так глубоко, как он думал – чуть выше груди. Он открыл глаза, но чьи-то руки все ещё не отпускали его волосы, с силой трепая их из стороны в сторону.
— Дура! — выдохнул он наконец, приходя в себя.
Резкая сильная пощёчина обожгла его щёку. Правда вторую руку, направлявшуюся к другой его щеке, ему удалось перехватить.
Перед ним стояла Настя, девчонка из его класса.
— Дурак! — сказала она, отнимая руку. — Я думала ты... а ты, — она заплакала и отвернулась.
    Мальчишки на берегу смеялись, и только тут Ваське начало доходить, что препятствием, остановившим его, были Настены ноги, меж которых он проскочил головой.
Вот это конфуз! Делая мощные гребки под водой, Васькина левая рука гребла сильнее правой, траектория движения смещалась в сторону, наблюдавших за соревнованием, девочек.

Поди теперь, докажи, что это вышло случайно.

Девчонки быстро собрались и ушли, Вован объявил себя победителем в связи с дисквалификацией соперника. Мальчишки возражать не стали и последовали вслед за Вованом. Василий сидел на мостике, опустив ноги в горячую воду, и приходил в себя.

"Как же так?! Как же это произошло?! Что же теперь?" — не выходило у него из головы.
Дело в том, что Настя ему очень нравилась. Столько раз он рисовал в мозгу ситуацию, где к ней на улице пристают хулиганы, а он, Васька, появляется невесть откуда и отбивает её в неравном бою у трёх, а то и четырёх подонков, тем самым спасая её честь.
А теперь она думает, что Васька и есть подонок, причём не вымышленный, а самый настоящий.
   Весь следующий день Васька бродил по поселку в надежде встретить Настю. Он приходил к лавочке, где вечером собирались девчонки, но там о Насте тоже никто ничего не знал.
Целых две недели Василий не находил себе места. Взять и придти к ней домой? Нет, он не мог. Под каким предлогом?

"Ну ничего," — думал он, — "скоро в школу. Я ей всё объясню. Она поймёт! Не может не понять, она же самая лучшая!"

     Никогда Васька с таким рвением не бежал в школу первого сентября. И никогда ещё ему не было так грустно и больно, как в этот день, когда он узнал, что Настя, которую воспитывала бабушка, потому что её родители работали где-то на севере, уехала к ним жить и учиться.
Вот так и получилось, что самым ярким воспоминанием о своей первой любви для Василия стала горячая звонкая пощёчина и невозможность какой-либо реабилитации...