Эх, жизнь моя - жестянка

Сижу один, стакан давно пустой,
Дымок плывёт, и на душе покой.
Мне шестьдесят, и пусть смеются вслед,
Я видел то, чего в помине нет.
Там, где луна глядит, как чей-то глаз,
Где сказки нам шептал сам Карабас.

Я был когда-то молод и горяч,
Летел вперёд, не зная неудач.
Искал я клады на морском песке,
И джинна ждал в заброшенном ларьке.
Где в миражах терялся верный путь,
И время вспять пытался я вернуть.

Эх, жизнь моя — жестянка, колесо,
Скрипит судьба, бросая пыль в лицо.
То рыцарь я, то демон во плоти,
И сколько мне ещё по ней идти?
Платил душой за каждый свой вираж,
Всё, что имел — один сплошной мираж.

В тумане раннем лодка шла моя,
Шептала тайны ведьма, как змея.
Сулила жизнь без горя и без зла,
Да только в бездну за собой звала.
Там, где рассвет рождается из тьмы,
И где ответа не находим мы.

Я видел тень, что бродит меж миров,
И слышал вой из-за чужих углов.
То старый грех нас тянет всех на дно,
И в каждом смехе прячется оно.
Там, где портал открыт в иную высь,
Где все мгновенья в узел заплелись.

Да... стакан пустой. Дым вьётся.
Видел я немало, брат.
И миры иные, и шрамы на сердце.
Весь этот путь — как одна длинная песня.
И допеть её надо до конца.

И вот сижу я, старый, как гранит,
А сердце всё же верою горит.
Что где-то там, за финишной чертой,
Найдёт бродяга берег свой родной.
Где нет оков и кончилась война,
И чаша жизни выпита до дна.

Эх, жизнь моя — жестянка, колесо,
Скрипит судьба, бросая пыль в лицо.
То рыцарь я, то демон во плоти,
И сколько мне ещё по ней идти?
Платил душой за каждый свой вираж,
Всё, что имел — один сплошной мираж.

Жизнь-жестянка...
Колесо скрипит...
А душа... душа болит...