Я-шут! Унижение - моя работа!

На сцену ресторана вышел бледный шут.
Окинул взглядом зрителей в накуреном тумане.
И стал болезненно прерывисто шутить,
Выдавливая юмор едкийсвой свой, как на экране.

Потуги клоуна игривы и смешны.
Кривляется, без слёз игриво плачет.
Растягивает рот в улыбку доброты,
А за спиной тихонько ножик острый прячет.

Лицо в улыбке! Но в глазах печаль!
Тоска с досадой ум и сердце разъедает!
Запоминает тех, кто измывается над ним.
Всех, кто над ним с ехидством угорает.

Тех, кто гиеной воет! И сжимает кошелёк
Набитый золотом и крупными деньгами.
Кто возвышается над лицедеем как царёк,
Вцепившись в стейк блестящими зубами.

Кто истерично ржёт над чудаком,
Себя считая гордым и великим!
И потешатся над скромным и больным шутом,
Комичным с виду, безобидным и безликим.

Но скоро ночь! Накроет город тишина!
Затихнут птицы и коты, уснут собаки.
Уснут хозяева гостиниц и жилых домов,
Обняв любовниц или жён в счастливом браке.

И тут из подворотни выйдет шут!
Сжимая нервно рукоять кинжала.
Решительно толкнёт себя в больную грудь,
Что-бы рука от ярости и гнева не дрожала.

И станет ждать конца банкета в кабаках,
Когда затихнет гулкое разгульное веселье,
Когда богатый господин в блестящих кожанны туфлях
На улицу с пирушки выйдет в лунное свечение.

И тут пред ним предвстанет лицедей! Как Сатана!
Как злой вампир в цветастом клоунском наряде!
В глазах невыразимая, как мрак, немая пустота!
Бездонный холод темноты, с презрением во взгляде!

Шут:
- Я вас приветствую! Мой господин! И жуткий плут!
Повеселились вы сегодня надо мной во славу!
Кривлялись, будто вы на сцене, а не я весёлый шут!
Бросали денежки фальшивые с презрением, на забаву!

Но этим тешили лишь самого себя!
И раздували пошлую натуру эгоиста,
Так горделиво возвышались над толпой
С улыбкой подлого надменного садиста!

Вот эти деньги! Я их все назад принёс!
Они так злобно жалят сердце мне и душу!
Они как шум в ушах от звона Дьявольских колёс!
Как лютый ветер кровь морозят в злую стужу!

Вы приставали к юнной миленькой мамзель.
На вид которой только лет тринадцать с роду.
Сулили деньгией ей, карьеру, золотой кошель,
Чтоб отдалась бедняжка толстому, как вы, уроду!

Она так плакала! Молила! Вы-ж смеялись!
Вы забавлялись вашей Дьявольской игрой!
И жирными губами целовали её маленькие руки.
Вам грезилось, что вы хозяин мира и герой!

Как жуткий ворон вы клевали её тело.
Она-ж совсем невинное дитя! И чья-то дочь!
Когда же жажда страсти и разврата вами овладела,
Вы взяли наруки бедняжку! И утащили в номер! Прочь!

И мне бы не было до вас большой заботы,
Ведь унижение пред толпою - суть моей работы!
Но ваша жажда подлости и оскорбление людей других
Не скроет занавес кривляний ваших шутовских!

Глаза невинной девушки! Мне в сердце бьют! Как плеть!
За это вам презрение! Мой нож! И ваша смерть!
Лишь кровь мерзавца может стыд невинных исцелить!
Для них всегда я буду с радостью и в утишение шутить!


Дрожала ночь! Светили ярко звёзды!
Луна горела пламенным огнём!
А шут рыдал и дьявольски смеялся,
Сжимая нож, и вытирая кровь на нём!