121 Сонет Шекспира

Вариант 1

Уж лучше грешным быть, чем слыть таким,
Когда безвинно терпишь злой укор,
И радость мы напрасно отдадим,
Встречая осуждающий их взор.
Зачем чужие лживые глаза
Следят за пылкой юностью моей?
И льётся осуждения гроза
От тех, кто сам в грехах ещё слабей?
Нет, я таков, как есть, а кто судить
Берётся мой порок, тот судит свой.
Прямым я мог бы в этом мире жить,
А их умы кривятся предо мной.
Пусть не диктует мне чужая ложь,
Что каждый в мире со злодеем схож.

Вариант 2

Чем слыть порочным, лучше быть плохим,
Когда за правду платят клеветой.
И светлый миг становится чужим,
Замеченный не мной, а лишь толпой.
Зачем чужой и лицемерный взгляд
Встречает кровь горячую в штыки?
И за мои грехи мне строят ад
Те, чьи пороки тоже велики?
Я тот, кто есть. А те, кто суд вершат,
В моих грехах свои легко найдут.
Я прям и честен, пусть они грешат
И кривизну за правило берут.
Их грязным мыслям не судить мой путь,
Пока во зле таится мира суть.


'Tis better to be vile than vile esteemed,
When not to be receives reproach of being,
And the just pleasure lost, which is so deemed
Not by our feeling but by others' seeing.
For why should others' false adulterate eyes
Give salutation to my sportive blood?
Or on my frailties why are frailer spies,
Which in their wills count bad what I think good?
No, I am that I am, and they that level
At my abuses reckon up their own;
I may be straight though they themselves be bevel;
By their rank thoughts my deeds must not be shown,
Unless this general evil they maintain:
All men are bad and in their badness reign.

Sonnet 121 by William Shakespeare в оригинале

Построчный перевод

Лучше быть мерзким, чем считаться мерзким,
Когда не быть получает упрек в бытии;
И теряется справедливое удовольствие, которое так ценится
Не нашими чувствами, а зрением других:
Ибо почему чужие лживые, прелюбодейные глаза
должны приветствовать мою резвую кровь?
Или, говоря о моих слабостях, почему более хрупкие шпионы,
Которые в своих завещаниях считают плохим то, что я считаю хорошим?
Нет, я тот, кто я есть, и те, кто смирился с
моими злоупотреблениями, считают по-своему:
я могу быть честен, хотя они сами скошены;
Из-за их низменных мыслей мои поступки не должны выставляться напоказ;
Если они не поддерживают это общее зло,
все люди плохи, и в них царит зло.