null field state

барокамера прозревших падших Ангелов
где давление в сто атмосфер
сплющивает время в тонкую красную дорожку
свернутую в рулон
званные уже в зале

в центре тессеракт
кристаллический пульсар из черного обсидиана
его грани не поверхности
а входы
каждое ребро это лезвие бритвы
разделяющее было и могло бы
магнитные поля держат его в растяжке
не давая захлопнуться ловушке геометрии

проплывающие зазеркалья иных миров
карандашные профили местных
графитовых вурдалаков
лица похмельные эскизы
на доске почета заморенного колхоза
где награды дают за изящность прогиба
и за умение жрать черную икру
по ночам под одеялом

абстрактный хаос Кандинского композиция viii
где острые углы желтых треугольников
пронзают розовые сферы
это не живопись это схема
расположения нервных окончаний вселенной
синие дуги это маршруты твоих миграций
черные линии заградотряды твоих страхов
здесь звук становится цветом
и ты слышишь как кричит ультрамарин

звучит симфония номер пять Малера adagietto
но не в концертном зале
а в пустом венецианском палаццо
где вода подступает к самым окнам
это музыка предчувствия смерти
которая прекраснее самой жизни
каждый взмах смычка
это надрез на амальгаме зеркала
за которым прячется твое я
в костюме бледного Дирка Богарда

сцена из чьего то чужого романа
она поправляет чулок в купе скорого поезда
за окном бесконечные заснеженные степи
ее пальцы пахнут горьким миндалем и старой кожей
он смотрит на ее затылок
зная что через минуту поезд сойдет с рельс
и этот неслучившийся поцелуй
единственное что останется от их вечности
запах пара и дорогого табака

зеркало Тарковского
пылающий сарай под проливным дождем
медленное падение занавеса в пустой комнате
где на столе забыт стакан с молоком
и от него исходит пар
термография твоего сиротства

этот величавый хоровод образов
вращается все быстрее
набирая обороты критической массы
центробежная сила
вытягивает лица в узкие полосы
Скриптор тянется к оправе
звук Малера переходит в визг пилы
Кандинский сворачивается в черную точку
поезд врезается в тишину
и

тишина такая что слышно
как остывает магнитное поле
тессеракт замер
Скриптор немо смотрит на свои пустые ладони
чернила сухой графит

зачем шепчет он
если в этом тессеракте
ты уже прожил все эти жизни
за одну секунду до того
как я успел
обмакнуть перо

венецианский стул облизывает пену с губ
быть свидетелем
значит стоять у края этой воронки
и не пытаться спасти ни одного фантика
только впитывать озон
этого грандиозного краха

Альбом Скриптор