Попадающий в душу шлак

Мне в руки попадает не готовый,
ещё неровный по дыханию состав:
обида, шум, осадок бестолковый,
набор из промахов и боковых подстав.

В стихи идёт не всё, что ранит сразу.
Сначала это носишь как балласт:
слепую злость, бессонницу, заразу
пустых догадок, липнущих к словам.

Потом проходит время. Не спасает —
лишь отделяет главное от мги.
Что было мелким — просто отпадает,
что было правдой — просится в круги
прямой строки, где лишнее сгорает,
где жалость будет первой под ножом,
где крик ещё для рифмы не годится,
пока не станет голосом и днём.

Я не хвалю ни боль, ни поврежденность,
ни тот кривой, дешёвый матерьял.
Но у словесной сути есть одна законность:
плохое тоже просится в металл.

И если жизнь подсовывает шлак мне,
я не обязан шлак хранить в груди.
Есть труд — его просеять, выжечь, сжать им
всё то, что не должно во мне бродить.

Пускай источник был неровным, низким,
смешным, чужим, зря запасенным в прок.
Строка затем и существует в риске,
чтоб кривизну переработать в срок.