Пусть будет так...

Пусть будет так: и горечь, и рассвет,
В одном мешке, под крыльями дороги,
Пока в груди моей костёр как свет.
Я сам себе и мачта, и подмога.

Жизнь стелется, полем за околицей,
То светлое, то хмурое звенит,
То радостью, как яблоки, наполнится,
То ветер в душу вороной летит.

То чёрная, то белая, в две ленты,
Идут дорогой, не меняя шаг,
И в шуме дней, и в шорохе момента
То бьёт морозом, то "ласкает" мрак.

Мне говорили: истина — гранит,
Сиди и жди у правильного края.
А жизнь бежит, свистит, звенит, горит,
Ни словаря, ни схем не признавая.

Пускай стоят в рядок мои ходы,
Забором старым  у дороги,
На каждой кости — карта той беды,
Что я прошёл босым, по жизни строгой.

Пусть будет так: и горечь, и рассвет,
И долгий путь, и тихая тревога.
Пока во мне не меркнет этот свет,
Я сам себе и мачта, и подмога.

А рядом — счастье, — белая тесьма
Как снег в апреле, талый и живой,
Его не видно, если рядом тьма...
Но стоит взгляд поднять, — и оно с тобой.

Смешались точки, белое и чёрное,
Как звёзды с тучей в пасмурную ночь,
Но знаю я: пока душа задорная,
Мне свет любого дня торопится помочь.

И если вдруг устану на ветру,
Подумаю — ведь я ещё в игре!
И на последнем камешке — к утру —
Мне выпадет дорога в призрачной поре.

И я смеюсь, и в небо кулаком
Слегка махну, чтоб добрым не казаться,
Пусть белое и чёрное кругом —
Я выберу идти, а не сдаваться.

Бывает, ночь заглянет через дверь
И сядет рядом, тихая, седая.
Но я налью ей чай: мол, хочешь — верь,
А хочешь — нет, я всё-таки шагаю.

Пусть будет так: и горечь, и рассвет,
В одном мешке, под крыльями дороги,
Пока в груди моей костёр как свет.
Я сам себе и мачта, и подмога.