Отмытое обличье

Смотри, как пухнет эта белизна,
Стерильный бинт наложен на проклятье.
Внутри кипит привычки тишина,
Скрывая гниль под праздничным обьятьем.

Мы так привыкли вежливо молчать,
Глотая крик, как горькое лекарство.
Горит под кожей — серая печать,
Забытого пророческого царства.

Там, где должна была вскипать волна,
Где кровь от смыслов в храме закипала.
Теперь густая, липкая стена,
Запертая в потёртой старой раме.

Питаясь правдой, запертой в неволе.
И тот, кто в этой тишине живёт,
Давно не чувствует ни жизни,  и ни боли.
Он тихо в темноте своей  идет.

Лишь скальпель, острый и нагой,
Вскрывает этот вязкий слой приличья.
Чтобы под грязной,душной пеленой,
Вернуть душе отмытое обличье.

Она сдирает шелуху с лица,
Срывая маски, сросшиеся с кожей,
И обнажает хрупкость до конца —
Где человек уже не быть безволен.

И там, где раньше властвовала тьма,
Где гниль скрывалась под бинтом покоя,
Вдруг проступает новая тропа —
Живая, острая, но честная с тобою.

И ты идёшь — без масок и имён,
Без прежних форм, без страха быть раскрытым,
Пока не станет ясным твой закон,
Лишь тот живёт, кто был однажды вскрытым.

Там нет ни оправданий, ни ролей,
Ни выверенных жестов для приличья.
Лишь пульс живой среди пустых теней,
И крик, лишённый страха и величья.

И если выдержишь ты этот взгляд,
Что смотрит изнутри без сожаленья,
Ты не вернёшься в прежний маскарад,
Он станет прахом после откровенья.